Чтение онлайн

Вокруг гомонили люди, оплакивали погибших, но вместе с тем в них поселилась надежда. Никто не ликовал, уважали горе родственников, чьи мужчины отдали сегодня свои жизни ради блага остальных.

Перед ним расступались, склоняли головы в уважительном поклоне, переговаривались между собой о его удали и поглядывали с интересом на старца, спешившего навстречу Светозару.

От одежды комками отходила грязь, вонь стояла такая, что люди, как только он проходил мимо, невольно морщились и спешили прикрыть нос тканью. Светозар не мог их винить в этом, он и сам чувствовал этот смрад исходивший от него.

Подоспевшему целителю глазами указал на рану и, взяв его за плечо, поспешил к хозяйственным постройкам.

– Не подходить!
– отдал приказ, Светозар.

Хлипкая дверь скрипнула и скрыла их от любопытных глаз.

– Тварь задела?

– Я ничего не слышу, говори громче.

Ладони коснулись ушей воина и с силой надавили. Необычные ощущения, проходящего тепла сквозь холодные руки целителя, вернули прежний слух.

– Тварь задела? – повторил свой вопрос целитель.

Да. Можно что-то сделать?

Старец внимательно осмотрел его руку, зажал её между своих ладоней и закрыл глаза.

Тяжёлый взгляд, зубы стиснуты, дыхание и вовсе оборвалось, на лице вздулись вены.

Ожидание было тяжелым.

– Поздно, - тихо произнёс целитель.

– Но рука не почернела, - возразил Светозар.
– Только пальцы начали.

– Яд убьет тебя. Я не знаю, как вывести его.

В повисшей тишине был слышен стук сердца, которое, казалось, билось в самом горле.

Тусклый свет, пробивался сквозь щели и освещал пыль, летающую в воздухе.

– Задеты только пальцы, - сам себе произнёс Светозар и прищурился.

– Жди здесь, - бросил он и выбежал на улицу.

Подойдя к первому попавшемуся воину, он взял его меч и поспешил обратно.

– Руби!
– прорычал он, хватая за запястье старца и вкладывая в него рукоять меча.

Вытянул руку вперед, голову отвернул, между зубов зажал палку, валявшуюся на земле.

– Руби, сказал!

Целитель растерялся, посмотрел на него, отступил назад.

– Я не собираюсь подыхать, когда могу жить с одной рукой.

– Я не уверен, поможет ли это.

– Руби.

– Яд не успел подняться, я уберу только два пальца, - наконец решился он.

Светозар кивнул и прислонил руку к стене.

Раскаленные до предела иглы пронзили руку до самого плеча. Яростная, обжигающая боль затмила разум. Мычание едва не переходило на крик. Светозар упал на колени и наклонился вперед, прижимая руку к животу.

Целитель наклонился над ним и, закрыв глаза, холодными пальцами сжал его голову.

Кровь лилась, образуя под собой лужу. В теле появилась слабость.

Светозар мотал головой и старался прийти в себя. Он не должен умереть. Только не сейчас. От боли отвлекал себя мыслями о победе. Перед глазами стояла тварь, с торчащим из груди ножом.

– Кровь...
– сквозь зубы прорычал он.

– Сейчас остановим, - отозвался целитель.

– Нет, - помотал головой воин, тварь убила моя кровь. – Не останавливай ее, найди сосуд, я наберу ее туда. После отдашь кузнецам, пусть выкуют новый меч.

Старец кивнул и вышел, оставив его одного. Светозар тяжело промычал и, плотно сомкнув губы, сел. Он не знал, долго ли находился один, все смешалось. Слишком о многом надо было подумать. Предупреждать ли отца? Объясниться ли с матушкой. Что сказать Светомире и стоил ли что-то говорить? На кого оставить её в случае смерти.

Неподвижно застыв в одном положении, он уловил звук вновь скрипнувшей двери и поднял голову.

– Я не чувствую яда в тебе, - взяв его за руку произнёс целитель.

– Значит, жить буду, - усмехнулся Светозар.
– Ты сейчас такую тяжесть с меня скинул. Пожалуй, я пойду, окунусь, смою с себя это зловоние.

– Я бы тебе не советовал это делать, обожди.

На его слова воин лишь отмахнулся.

– Отчего же спешишь?

– Я иду к ней, - ответил Светозар.

Озноб пробирал тело, сотрясал его так, что движения выходили смазанными, зубы стучали друг о друга. Дыхание было тяжёлым. Что там сказал ценитель? Что не чувствует яда твари и он будет жить? Сейчас он с трудом верил в его слова. Благо успел избавиться от смрадного запаха гнили и смыть с себя всю зловонную жижу.

Чистая рубаха прилипла к телу от воды, которая стекала с мокрых волос, и местами облепила его тело.

Рядом со Светозаром шёл целитель и выражал недовольство по поводу его своевольного поведения. Ослушался дескать, полез в реку. А Светозар лишь отмахивался от недовольных взглядов и старался сдержать дрожь.

– Ох, погубит тебя не тьма, а ты сам...
– продолжал напутствовать старец, - и до девки своей не дойдешь.

– Дойду, но не в таком состоянии, - сквозь зубы ответил Светозар.

– А ты как хотел? Чтоб я тебе боль снял, и ты как ни в чем не бывало расхаживал? Не бывает такого. Всякая рана на теле сказывается.

Воин зажмурился. Пошевелил обрубками пальцев. Резкая боль обожгла, прокатилась по всей руке и оборвала дыхание.

– Я снова все чувствую, - сквозь зубы процедил Светозар.

Старец недовольно закатил глаза и покачал головой.

– Нечего тебе ходить. Лежать надобно.

– Я получал раны и ранее, не дури голову. Говори как есть. Яд успел попасть?

– Не чувствую его.

– Но самочувствие мое ухудшается, и сделать с этим ты ничего не можешь? Ведь так?

Целитель промолчал. Его опущенная вниз голова говорила сама обо всем.

– Спрашивать тебя выкарабкаюсь или нет тоже бессмысленно?

– Я не могу снимать боль полностью и надолго, боль может возвращаться, но не так быстро и ухудшений быть не должно. Не сталкивались мы ранее с порождениями тьмы, потому и не ведаем, что будет... Вижу я, что уходит твоя сила жизненная, но остановить, запечатать ее в тебе не могу. Я будто закрываю ставни, а ветер их выбивает, и сколько бы я на себя их не тянул, лишь хуже делаю.

Тяжёлый удар внутри отдал болью в рёбрах. Сердце заколотилось. На кого оставить Светомиру? Что с ней будет? Что с его народом будет? Твари не убиты, тьма растет.

Тяжело думать о собственной смерти, когда есть ради кого жить. Страх появляется не за себя, а за тех, за кого ты несешь ответ.

Дурные мысли одолевали, они глубоко проникали и оседали в голове, от чего происходящее вокруг ускользало. Старец говорил о чем-то, но Светозар не слушал и не слышал его. К чему его разговоры, коли главное он уже понял - дар целителя ему не поможет. Головокружение усиливалось, боль давила на виски, тело становилось тяжелым, неповоротливым. Тряпка, которой наспех была обмотана рука, пропиталась кровью.