Чтение онлайн

– Сидите?..
– и нажал курок…

Почувствовал, как револьвер слабо дернулся у него в руке. И одновременно плеснул звук, острый, как пика. И выше этого звука взвизгнул, как чиркнул, еще один: это пуля, ударившись о дикий камень, которым была обложена печь, отскочила в угол, упала бесформенной мертвой пчелой…

Может, Градусу было бы легче, если б он услышал, как Солдат-Юдин завыл от страха, и увидел, как Крыса схватился руками за волосы, словно думал, что они сейчас улетят… Но Градус ничего этого не видел и не слышал. Он гнал по лесной дороге, потом по скалбинским улицам. Вбежал в свой затхлый дом, увидел бутылку на столе. И сейчас, наверное, настоящий блатной должен был опрокинуть стакашек и сесть подумать, как положено. Но ведь Градус не был настоящим… Это он только Свинцову таким казался…

Быстро Градус переодел рубашку. У него как раз была одна чистая и почти новая: сестрица мужнину отдала. Градус сперва вообще не хотел ее надевать. Хотел ее керосином всю облить, а после возить по дому, а после поджечь. Но теперь ему вдруг стало все равно. Он надел эту рубаху… Увидел на стуле забытую Свинцовым кожаную куртку, сбросил пиджак, надел ее. Куртка была маловата, но как-то не хотелось поднимать с пола пиджак… Пнул его ногой. Вынул из-под матраса кошелек с деньгами. Все!

Нет! Побежал в сарай. Там, в углу. видал он, валялась цепь от давным-давно подохшего Джека. Градус поднял ее - цепь зазвенела. На секунду он вспомнил рыже-серого Джека, который катал Градуса… Прямо эту цепь Тонька цепляла за передок сделанных дедом санок.

Побежал к мопеду, сунул цепь в ящик под сиденье и потом туда же замок от дома. Теперь больше не надо было запирать: ведь Градус не собирался сюда возвращаться… Подумал: «А не поджечь ли все-таки?..» И понял, что уже нет времени. Уже его могут искать… раз он стрелял! А так тем более - пожар, сестре позвонят. А сестра еще могла пригодиться!

Больше уже не взглянув на материнский дом, не думая об улице, по которой ходил всю жизнь, ну кроме того, что сидел в колонии, Градус помчался к станции и еще немного по узкой пешеходной дорожке - туда, где начинался микрорайон и где была та самая сберкасса… Метрах в сорока-пятидесяти торчали какие-то кустики и стояла сосна. Тут они между прочим, тогда и сидели с Усачом, когда… ну и тому подобное. И тут Градус поставил мопед, примотал его цепью к сосне, запер цепь на замок.

Все, начиная с того момента, когда он надел свинцовскую куртку. Градус делал словно по чьей-то команде. Ему всегда тяжело было соображать: одно сделаешь, а чего дальше-то? Сейчас не успевал одно придумать - готово другое! Как будто Усач ходил у него за спиной и подсказывал…

Уже в поезде, сидя, как приличный, с билетом в кармане, он подумал: «В парк Горького пойду». Ему есть хотелось. «Там и пожру! Пивка выпью!»

Треск мопеда пропал. Свинцов радовался этому и… Жалко мопеда было до ужаса. Где его теперь разыскивать? И еще в каком виде найдешь! А уж такой мопедик отлаженный - лучше мотоциклов гонял. И прав не надо!

Тут он заметил: Алена смотрит на него.

– Ну, Свинцов, открывай!

С одной стороны, чего тут, действительно, как жабам под мокрой бочкой… А с другой - вдруг не уехал? Свинцов вспомнил его глаза… какие-то фиолетовые… когда он говорил, что собирается сделать с Аленой…

– Ну чего ты сифонишь, смелый мальчик?
– зло спросила Алена.
– Самой мне, что ли, эту вашу лавку ворочать? Вон у тебя есть этот… грызун. Пусть очистит мне выход!

– Куда дергаться-то?
– нехотя проговорил Свинцов.
– Посидим пока…

– Я здесь «пока» уже сутки сижу!
– Она постояла несколько секунд, ожидая с их стороны какого-нибудь движения.
– Ну в чем дело, идиот? Тебя, что ли, изнасилуют?

Крыса смотрел на Свинцова: будет тот реагировать на слово «идиот»?.. Не реагировал. Свинцов думал, как ей ответить, как ей объяснить, что у Градуса кулаки - такие «неподарки». Да если еще в одной руке будет пистоль, то второй он сможет спокойно фингалить тебе лицо, а ты даже пальцем шевельнуть не посмеешь?

– Юдин! Ко мне! Как только выходим, получаешь двадцатник.
– Алена похлопала себя по карману джинсов.

Свинцову было смешно и обидно слушать про жалкие двадцатники. Но о потере своей он не мог сказать никому.

– Ты чего там роешься-то?
– сказала Алена спокойно и властно.
– Иди ко мне!

Свинцов быстро обернулся, словно почувствовал, что в спину его должны ударить Солдат-Юдин, стоя на коленях, что-то тихо искал в углу. И как раз когда Свинцов обернулся, он дернулся и сунул это найденное в карман.

– Дай!
– тихо сказал Свинцов. Были в его голосе страх и угроза.

И тут же Крыса догадался, что нашел Солдат-Юдин пулю! И сразу вспомнил малокалиберные патроны, которые вроссыпь валялись у Свинцова по ящикам с инструментами…

А Свинцов, выходит, по-настоящему бандит.

– Крыса! Взять его!

Одно дело - размышлять о преступлениях начальства, но совсем другое - когда тебе в мозг поступает четкий приказ!

Крыса разом вскочил на ноги, как это было показано в одном заграничном боевике.

– Сам отдай!
– сказал Свинцов очень мягко, тоже, конечно, подражая какому-то там герою.

– Нету у меня ничего!
– закричал Солдат-Юдин и закрыл лицо сведенными крест- накрест руками.

– Бей его, Крыса!

Но как только Крыса сделал шаг по направлению к Солдату-Юдину, Алена быстро заплела ему ноги и сильно толкнула ладонью в затылок, совершенно не думая о том, что Крыса сейчас грохнется лбом о стену.

Свинцов, который следил за Юдиным, услышав грохот, отскочил в сторону, саданулся боком о печку, согнулся от боли.

Тут же Юдин проскочил за спину к Алене в тот крохотный закуток, который служил бывшим хозяевам бани раздевалкой.

– Юдин! Быстро дверь!
– А сама ждала, что будет делать Свинцов. Он уже выпрямился, шагнул к Алене. Судьба Крысы сейчас никого не интересовала. Юдин пыхтел за спиной, стараясь вынуть скамью. Не сможет, не успеет. Свинцов протянул руку, чтобы просто отшвырнуть Алену.

У нее еще было полшага, на которые она могла отступить.

– Тихо-тихо!
– Она сказала и начала медленно расстегивать рубашку.

В прошлом году к ним в дом приходила одна довольно дикая баба, родители потом с ней раззнакомились - вернее всего, из-за ее как раз дикости.

Так вот эта баба учила женскому каратэ. У них занималось несколько женщин, ну и Алена - на правах дочери - тоже… Один из ее приемчиков был такой - вы начинаете расстегивать пуговицы на блузке или на кофте. И потом наносите ногой удар в пах. И потом убегаете!

«А зачем расстегиваться?» - спросила Аленина мать и оглянулась на Алену.

«А затем!
– веско ответила каратистка - чтобы удар был внезапный, чтобы мужики его не ждали».

«Да, мне кажется, они и так не ждут от женщины!»

«Они от женщины всего ждут!
– ответила «баба-каратэ» - Поэтому расстегивайтесь!»

Теперь Алена увидела, что Свинцов не мог ничего делать, не мог ничего вымолвить. Он только стоял и ждал, когда же из-под рубашки мелькнет Аленин лифчик.

И тогда она его ударила. Даже и не пришлось слишком молниеносно дрыгать ногой. Она ударила примерно с той скоростью с какой футболисты подают угловые удары, то есть могла прицелиться чуть ли не замахнуться.