Чтение онлайн

Желая её, он еще ближе придвинулся к ней. Его «дружок» стал поднимать головку, но Юля отодвинулась от него.

– Мне пора, – сказала она. – Я сказала тете, что сегодня буду весь день дома, а приду с синячками. Где у меня шляпка?

– Наверное, на берегу.

– Там же и букет цветов, который вы мне подарили?

– Когда вы соскочили с пенька, то все потеряли.

– С вами соскочишь.

– Я думаю, ничего не пропало. Сейчас найдем.

Юля встала, стряхнула с себя сенную труху, поправила волосы и пошла к берегу. Сережа шел рядом. Боковым зрением она незаметно следила за ним. Ей нравилось, что он все время не только провожает и следит за ней взглядом, ясно показывая, что с ним творится, но и всячески старается к ней прикоснуться. Ей это было не только приятно, но и волновало её.

Шляпка с букетом цветов лежали у старого пня, на котором сидела Юля. Она слетела с её головы, а букет выпал из рук, когда Сережа неожиданно поцеловал её в ножку.

Юля поправила помятую шляпку, надела её и как бы спрашивая: «Ну, а дальше то что?» – посмотрела на Сережу.

– Вы завтра свободны? – спросил Сережа, ловя взглядом каждое её движение, и подал ей поднятый с земли букет цветов.

Ему по неопытности было невдомек, что подобные вопросы задавать девушкам, назначая свидание, не следует, ибо его вопрос подразумевал, что она может быть занята, встречаясь с другим парнем.

По губам Юли пробежала легкая ироническая улыбка.

– Я могу прийти, но купаться не буду, – сказала она, взяла букет и сквозь него посмотрела на Сережу.

Цветы и глаза, их выражение для него было неуловимо. Таинственность, она манила его. В его памяти надолго отложился этот взгляд.

– А вечером? – неуверенно спросил он.

– Если хотите. Давайте при луне покатаемся на лодке. Постарайтесь взять где-нибудь напрокат.

– Возьмем просто так. Это же не город.

– Хоть как. Я люблю лунный свет.

– Вы сентиментальны.

– Нет. Просто для разнообразия. К тому же красиво. Когда мне еще придется покататься ночью с таким парнем, по такой реке? Вы катались в лунном свете по воде?

– Нет.

– Вот, видите.

– Тогда завтра в десять.

– Если к этому времени заснет тетя.

Сережа, желая на прощание поцеловать её в губы, приблизился, нежно обнял за плечи, она подставила ему щечку. Его глаза горели, говорили о многом. А Юля, вот такая, с румянцем на щеках и улыбающимися глазами, она, как никогда, испытывала приятную уверенность, – она красива! Она инстинктивно чувствовала, что её красота обладает для Сережи таинственной силой, она не только раскрывает его душу, но и очищает её от себялюбивых мыслей.

– Меня провожать не нужно, – сказала она и свойственной только ей походкой, красиво покачивая станом, вышла на тропку.

А Сережа, глядя ей вслед, начал вдруг понимать ту обезоруживающую истину, что в их отношениях теперь не ему решать, – так велика была его любовь, – что он перестал быть отдельным существом, наделенным отдельной волей. Он слился с нею и мог действовать лишь тогда, когда его и её воля были едины. Никогда он не скажет ей: «Ты должна!» Он её слишком сильно любит.

Тетя была еще на работе. Как только Юля, скинув туфли, вошла в дом, она подошла к зеркалу. Опасения её не оправдались. На шее с каждой стороны было по одному небольшому синячку, но их, если специально не приглядываться, можно было и не заметить. Юля наложила на них крем и припорошила пудрой.

Затем она от избытка чувств закружилась в танце, а когда у неё закружилась голова, повалилась на диван, затем скинула с себя одежду и совершенно голенькая встала перед большим трюмо. Как и любая с хорошей фигурой девочка, она любила покрутиться перед зеркалом. При этом у неё даже повышалось настроение.

Вот и теперь с еле уловимой пробегающей по её губам самодовольной улыбкой она посмотрела на себя в фас, с чуть отставленной в сторону ножкой, затем в профиль, с одной стороны, с другой, со стороны спины, с поднятыми вверх руками; подумала, что чуточку здесь похудела и что это к лучшему. Поправиться она всегда успеет. Она стала еще изящней и невольно подумала: «Если я об этом спрошу Сережу, то он со мною согласится».

«Завтра вечером я надену коротенькую юбочку, – решила она. – Правда, заедят комары, но ведь это не смертельно. Гораздо важнее, что это понравится Сереже. Он с ножек не будет спускать влюбленных глаз, а это так волнительно!»

И она пожалела, что не привезла с собой бóльшую часть нарядов. Но кто же знал! Она ехала сюда как в ссылку – и надо же, кажется, влюбилась! Но разве могла она раньше, если бы кто-то ей об этом сказал, в это поверить?

Теперь же для нее все ребята, которые за ней ухаживали, и в которых она влюблялась, были не в счет. Их образы словно расплылись, увяли. Теперь для нее существовал только один юноша – Сережа. Её волновал его голос, а прикосновения были так приятны, они вызывали в ней желание, приводили в трепет, очевидно потому, что в нем было так много нерастраченной мужской вулканической силы. Она уже почти постоянно, когда его не было рядом, о нем не только мечтала, но и тосковала.

Это новое чувство было непонятно даже ей самой. И жила она теперь словно в каком-то сказочном мире.

Сережа, обладая чувством юмора, любил пофилософствовать, и его почти всегда забавляли всякие капризные повороты жизни.

Сегодня перед сном, зная, что не заснет, испытывая какое-то необъяснимое смутное беспокойство, он вышел, когда все уже заснули, во двор, прошелся по саду и сел на скамейку у бани. Глядя на мерцающие звезды, он задумался.

Слов нет, – она хороша собой – девочка с фигуркой, словно она занимается художественной гимнастикой, эротического склада, обольстительная.

Перед его мысленным взором вновь возникло красивое личико и ослепительная улыбка той, чей образ не покидал его в последнее время. Но истинная ли у него любовь к ней или просто влюбленность? Есть ли у них родство душ? Может ли он связать с ней свою судьбу? Задавал он себе вопросы и не находил ответа. Ведь он её практически не знает.

А между тем он все больше и больше впутывался в историю, впутывался так, что это не могло у него не вызывать чувства тревоги.

Он очень ценил свободу. Инстинкт самосохранения до сих пор позволял ему избегать всяческих уз, даже приятных, если он сам не мог оценить их силу и прочность, а сейчас ему казалось, что он впервые в жизни заглянул в какую-то сказочную страну, а в их увлечении друг другом, возможно, впоследствии и не будет ничего сказочного.

Была у него и другая причина чувствовать себя неловко. Он обладал мягким сердцем, и ему всегда бывало трудно причинять кому-либо боль, особенно девочке, которая оказывала ему честь полюбить его. Все это так, но сегодня вечером какое-то предчувствие угнетало Сережу. Захочет ли Юля, чтобы он женился на ней? И будет ли он считать это своим долгом, если она захочет?

И еще: судя по всему, она гораздо опытнее его в любви. Девственница ли она? Если речь зайдет о женитьбе, он не намерен был идти проторенной кем-то тропой. Для него это было очень важно. Чистота чувств, – не в этом ли прелесть любви? От этого бы зависело в дальнейшем его отношение к ней.

А, возможно, она забавляется с ним просто от скуки, чтобы развлечься!

«Возможно, – ему пришла невероятная мысль, – она проститутка и разыгрывает перед ним невинность!» Ведь он такой неопытный.

«Но нет, – тут же отогнав невероятную мысль, подумал он. – Проститутки вульгарны, в них нет ни таинственности, ни юности, ничего, кроме дешевого опыта жизни, вызова порядочным людям, да веселого настроения. Разве бы он смог полюбить такую!»

Но для него было ясно, что она живет минутой и владеет секретом чувствовать себя счастливой. У нее без сомнения талант быть красивой в некрасивой жизни. И она плывет по современному течению жизни, где нет мечты, нет иллюзий.

Было уже далеко за полночь, а Сережа все сидел, глядел на звезды, прислушивался к ночным звукам и его мысли постепенно под влиянием успокаивающей таинственной красоты ночи приняли другое направление.

Перед его мысленным взором вновь предстали её загорелые стройные ножки. Он вновь почувствовал пленительную волнующую теплоту её стройного тела. При всем смятении, царившем в этот момент в его душе, он мысленно залюбовался полуоткрытыми, зовущими к поцелую, влажными губами, изящными линиями шеи с двумя посаженными им синячками, её живыми блестящими глазами.

Он вспомнил, как она любовно взглянула на него из-за букета цветов, как, прислонившись спиною к стогу, откинула голову назад – сколько страстной жизненной силы чувствовалось в этой красивой девочке! И ни одного намека, что он чем-то обязан, что она имеет на него виды.

И у него, когда он сидел на скамейке у бани в глухой ночи, вдруг в очередной раз возникло страстное желание обладать её телом.

«Разве можно сомневаться! – стал подавать неоспоримый голос его «дружок». – Ты молод, красив, и она под стать тебе, тоже пленительна и красива. Так бери же от жизни все! Девочка хочет, а ты?!».