Случайная мама
Шрифт:
– Не обидишься?
С надеждой смотрю на нее.
– Нет. – Она улыбается. – Я ведь правильно понимаю, с чем это связано? Историю про тебя придумывать больше не нужно?
– Да, – соглашаюсь я. – Она уже есть. И очень мне нравится. Очень.
Глава 35
– А ты, будь не дурой, могла согласиться, – ворчу по дороге. – Много он понимает, как предложения делаются. Ничего-ничего, вот надоест ему гонять белочек, я тоже задеру нос и стану нудеть…
На самом деле я не верю, что Егор в ближайшее время остепенится. Двадцать один год – вся жизнь впереди. И он же не девочка с принципами. Его все устраивает. Ему еще гулять и гулять!
Но посмотреть на ту, которая умудрилась бы поставить его на одно колено с кольцом в зубах, я бы хотела. Надо это сделать своей целью, и тогда смогу жить долго, как моя бабушка.
Но все-таки во многом он прав. Пусть мне и не очень хочется это признавать. Поэтому, чтобы не быть дурой снова, я набираю Матвея. Мало ли где он? Может быть дома, может быть в избушке возле конюшни. А если… уехал? На целые выходные…
– Привет, – выдыхаю я, когда он отвечает после второго гудка, и, не давая себе времени усомниться в том, что я делаю, или анализировать тон, выпаливаю: – Ты где? Я соскучилась и хочу тебя видеть.
Ну да, да, я тоже не эталон дипломатии, когда немного волнуюсь. Хотя и понимаю, что вряд ли он затаил обиду. Я ведь помню, он говорил: мужчины не обижаются, они делают выводы. Вот и он просто сделал вывод, что я занята, и не беспокоил меня даже звонками.
– Могу приехать. Одно колесо с собой захватить или два?
Я смеюсь. Потому что волнение отпускает и теперь мне легко-легко. А еще потому, что вот он такой. Такой, какой есть. Я поправляю прическу, как будто он может меня видеть, и признаюсь:
– По секрету… Мне не хватает тебя не только когда я стою на дороге.
– Звучит убедительно. – Я слышу, как он усмехается. – Я дома. Приезжай – расскажешь о том, как скучаешь, в подробностях.
– Ну мы же в высшей лиге, – мурлычу я. – Могу показать.
– Жду.
Через час я подъезжаю к воротам его дома и немного расстраиваюсь, когда замечаю рядом с ними машину. Похоже, у него гости. Потому что синий Хюндай – это точно не машина Матвея. Она маленькая и скорее женская, чем мужская.
Приходится напомнить себе, что его мир не крутится только вокруг меня. Он мог и вправе назначить кому-то встречу. Тем более был уверен, что я не приеду.
Ничего. Рассказывать и показывать то, как я соскучилась, я буду ему одному. Пережду, когда гость захочет уехать.
Я сигналю, и ворота тут же разъезжаются, впуская машину. Так быстро. Хоть и занят с кем-то, а ждет.
Мне кажется, здесь все пропиталось запахом моих теперь любимых цветов. А еще пахнет мясом. Прямо идиллия, даже не жалко упущенный торт.
Осматриваюсь: на улице Матвея не видно, но дверь дома открыта. Войдя, кошусь на диван – и качаю головой, сама себе удивляясь. И как я могла на целых два дня отказаться от такого удобства? И вообще зацикливаться на таких мелочах.
Он не говорит. Он делает. И делает что-то глобально.
– Матвей!
Он не отвечает. В гостиной пусто. Гостя тоже не видно. Услышав какие-то звуки на втором этаже, поднимаюсь. В прошлый раз мы так и не дошли до его комнаты. Вряд ли, конечно, он сейчас ждет меня там…
Все понимаю, но все равно зачем-то иду.
– Матвей, ты…
Распахиваю приоткрытую дверь и в первую секунду очень хочу ее захлопнуть обратно. Да, это его комната. Она не просто мужская, здесь чувствуется его энергетика. Красивая комната, строгая. Единственное, что ее уродует, – женщина, которая лежит на постели.
Она лежит на животе, игриво опускает и поднимает согнутые ноги. Обнаженная. Если не считать тонкой полоски от трусиков.
Томно оборачивается, взгляд изумленный. Переворачивается на спину, откидывает назад длинные светлые волосы, показывая свои два плюса.
Ну я бы ее и так, конечно, узнала. Светлана. Юная, дерзкая, горячая, в моих новых трусиках и в постели мужчины, к которому приехала я.
Просто классика жанра.
Она смотрит выжидающе, с нескрываемой насмешкой, а потом понимает, что я не планирую ни закатывать истерику, ни бежать сломя голову, и сама нарушает театральную паузу.
– Ты что здесь делаешь? Это спальня Матвея. И если ты не заметила, ему сейчас не до приема гостей!
– Почему же? На это я как раз обратила внимание.
Услышав шаги за спиной, я уже знаю, что это Матвей. Приблизившись ко мне, он жадно сжимает мою талию, склоняет голову, видимо желая поцеловать меня в шею, и вдруг…
– Какого хрена?!
Замечает Светлану.
Та вздрагивает, но старается не подать виду, что ее испугал этот тон. А я еще жаловалась, ага…
– Это так ты ищешь свою побрякушку?! – рявкает Яров. – Так…
Он набирает в грудь побольше воздуха, и я оборачиваюсь. Ого, как он выглядит в гневе! Кажется, я теперь понимаю, почему опытные воины, даже зная, чем это закончится, рассматривали Медузу Горгону.
Он переводит взгляд на меня.
– Ира…
Злится, и сильно.
А я поглаживаю его по груди и с улыбкой шепчу:
– Я это, я…
Всматривается в мое лицо, но убеждается, что я не сбегу, только когда я обнимаю его и с удовольствием втягиваю в себя запах костра, которым пропиталась рубашка.
– Матвей, – говорю я, – не будь слишком строг. Ты же видишь, она так искала, что даже вспотела и решила переодеться.
Обернувшись, с сочувствием смотрю на Светлану.
– Уверена, мои трусики очень помогут вам в поисках. Они очень удобные. Я их всего пару раз надевала. Я, правда, была уверена, что они в стирке. Наверное, забыла забросить в машинку.
– Ты просто не в курсе, где она в доме, – слышу у себя за спиной.
Моя умничка. Ну как с таким ссориться? Балет мы с ним, конечно, так и не досмотрели… Но стриптиз от Светланы, когда она со сморщенным от отвращения лицом пытается сдернуть с себя трусики, это вполне компенсировал.
– У тебя две минуты.
Мрачный голос Матвея заставляет Светлану метаться по комнате.
– Одна. Или ты уйдешь, в чем стоишь.
Она раскрывает рот. Закрывает. Спешно прячется в ванной. И куда быстрее, чем я успеваю посчитать про себя до шестидесяти, выходит обратно. Сразу видно, старалась: платье алое, обтягивает все ее прелести. Я стою в джинсах и свитере – кажется, какой сильный контраст, а мне все равно. Потому что руки Матвея на моей талии. И она уходит, а я остаюсь.