Чтение онлайн

А сзади меня кто-то так активно втягивает в легкие воздух, что я на всякий случай отодвигаюсь. Не бог весть какая у меня сейчас прическа, но все же. Я даже макияж не поправила дома. Просто смыла его весь, и все. Не было времени.

И сейчас его нет.

Я смотрю на закрытую дверь. Он там. А я здесь.

Три шага.

Не такой долгий путь для того, кто нашел, что искал.

Будто со стороны вижу, как секретарша открывает рот и выскакивает из-за стола, чтобы остановить меня. Вижу, как Егор бросается к ней, обнимает ее и подмигивает мне – мол, давай. Вижу, как я толкаю дверь кабинета.

А потом я вижу Матвея.

Нет, кто-то тоже есть, и их много. Но они идут фоном – я не различаю их лиц. Потому что смотрю на него.

Большой стол. Он во главе. Как всегда.

Столько раз… когда мы еще не встречались, я смотрела, как он сидит один во главе, и думала, что это прихоть, привычка, возможность лишний раз подчеркнуть собственный статус.

А теперь понимаю, что это потому, что рядом с ним никого не было.

Тихо.

В кабинете так тихо, что стул, который я подхватываю, режет барабанные перепонки. Глупый, цепляется за привычное место. Как я.

Я ставлю стул рядом с креслом Матвея.

– Привет… – шепчу едва слышно. – Я пришла сказать, что была не права… Пришла сказать, что ошиблась… Я вообще не это имела в виду…

Хорошо, что он не перебивает. Мне надо сказать, надо выговориться, надо, чтобы он понял. Выдыхаю и говорю уже громче:

– Я сказала, что мне ничего от тебя не нужно. Это не так. Нужно, и очень. Мне нужен ты, Матвей.

От чувств, которыми я с ним хочу поделиться, перехватывает дыхание. Я всматриваюсь в его лицо. О чем он думает? Угадать невозможно.

Он задумчиво трет подбородок, изучает меня взглядом, от которого внутри начинает трубить слоненок. И в результате меня всю осыпает мурашками – вот до чего его топот доводит. Бабочки бы так не смогли.

– Уверена?

Голос Матвея звучит строго, но я улыбаюсь.

– Да. – Киваю с готовностью и решаюсь продолжить: – Я понимаю, что обидела тебя…

– Я говорил, что мужчины не обижаются. Они делают выводы.

– Я понимаю, что у нас все получилось внезапно и случайно…

– А еще я говорил, что не верю в случайности.

– Не перебивай, пожалуйста, а то я никогда не решусь! В общем, я тут подумала…

Вдох-выдох, вдох-выдох.

Продолжим.

– Ты знаешь, что я храплю, и тебя это не смущает. Я знаю, что ты спишь в Планетарии, и меня это не смущает. А еще мы оба любим балет. И вообще… сами станцевали неплохо… Как ты смотришь на то, чтобы выйти за меня замуж?

Ну вот…

Ну вот, я сказала.

Ничего смертельного нет.

Даже в том, что он долго молчит. И в том, что качает головой. И в том, что он произносит холодное:

– Нет.

А потом вдруг резко склоняется и берет мои руки в свои. Сжимает, заставляя на себя посмотреть.

А у него… а у него глаза так сияют, что я сразу все понимаю! И то, что скажет, и почему держит ладони, и почему он так улыбается – сыто, довольно, так что у меня сердце разбивается на две половинки и склеивается обратно.

– У меня для тебя другое предложение.

– Нет, – говорю я и так, чтобы чуть-чуть его подразнить, добавляю: – Уборщицей к тебе не пойду.

Он смеется.

Громко, никого не смущаясь.

Да-да, с учетом того, что от хороших должностей я уже отказалась, а каждый раз он предлагал должности все ниже и ниже, что у нас остается?

– У меня для тебя другая вакансия, пожизненная – жена. – И да, теперь его очередь меня чуть-чуть подразнить. – Выйдешь за меня замуж?

Я киваю.

В глазах собираются слезы. И вдруг где-то сбоку раздается громкий шепот:

– Она не так говорила! Она говорила: «Как ты смотришь на то, чтобы…» Вот если бы полностью повторить, смотрелось бы гораздо эффектней.

Матвей резко выдыхает, и к моменту, когда я поворачиваю голову, половину народа уже буквально сдувает за двери. Вторая еще пихается. А Егор стоит, такой вежливый, всех пропускает. И взгляд такой искренний – нет, нет, это не я говорил! Не я!

Забавно так. Я и забыла, что мы не одни.

Матвей только собирается что-то сказать, а Егор тут же выпихивает последнего, хватается за дверь и торопливо бормочет:

– Все, все! Я сам! Я все понял! Я уже ухожу – как раз нашел один подходящий дуб… За премией позже зайду!

Услышав мой смех, Матвей перестает пытать моего верного друга взглядом и оборачивается. Подхватив меня, усаживает к себе на колени. Да, он прав, так сидеть гораздо удобней. Склонившись к нему, обхватываю его лицо ладонями и шепчу:

– Я так сильно люблю тебя…

– Еще бы! – хмыкает он. – Я тебе просто не оставил выбора, когда влюбился в тебя. Пришлось тебя подождать…

– Скажи, что на меня похожа? – с надеждой спрашивает Натали.

– На меня, это же очевидно, – уверенно говорит Лука у меня за спиной.

Я смотрю на маленькую Машеньку, которая тихонько сопит, и молчу. А что тут скажешь? Хотела бы их порадовать – не могу.

– Ну, скажи, – просит подруга.

– Простите, ребята, – шепчу я, чтобы не разбудить малышку, – но она – вылитый дед.

Мы на цыпочках выходим из комнаты. Закрываем дверь. Малышка остается с няней, очень хорошей няней, но Натали все равно до последнего стоит в проеме. Волнуется.

Мы так же крадемся по лестнице, хотя малышка вряд ли услышит. Она вообще очень спокойная: спит и ест, ест и спит. И все равно ей, что дом полон гостей.

– Ну что там? – встречает нас вопросом Матвей.

Я тут же иду к нему и сажусь под бочок.

– Все отлично. Полюбовалась на твою ксерокопию.

Он довольно усмехается. Лука отмахивается: ему удобней верить в свою версию, что дочь – его копия. Натали благодушно поддерживает все стороны.

На стол уже приносят горячее, и мы усаживаемся поудобней. Хорошо, когда дом большой. Людей много, а все помещаются. Сейчас-то зима, на улице пикник не устроишь. Угораздило Натали в холодину рожать. Мне повезет куда больше.