Чтение онлайн

— Теперь послушай. Это первый и последний раз, когда ты повысила голос на меня. Ясно?

Ледяной тон прошивает насквозь. Будто этого мало, Савицкий крепко хватает меня за подбородок пальцами, сдавливает.

— Капризы засунь поглубже. Если я сказал, что тебе нужно соответствовать моей планке, ты задаёшь только один вопрос: как высоко она стоит. Ясно?

Снова киваю. Лица миллиардера уже не вижу, оно плывёт из-за выступивших слёз.

— Достань салфетку. Вытри слёзы. Выпей воды и собери свои мозги в кучку. Мне нужна стрессоустойчивая помощница, а не кисейная барышня, краснеющая от малейшей неудобной ситуации и кидающаяся к нюхательной соли всякий раз, как ей в голову взбрело хер знает что. Ясно?

Киваю.

Так меня ещё ни разу не отчитывали! Натыкали мордочкой в сделанную лужицу…

Моргаю часто-часто, пытаясь снять лишнюю влагу с ресниц, ищу в сумочке салфетки, которые почему-то никак не находятся.

В какой-то момент моя беспомощность вызывает у столичного дьявола глубокий, протяжный вздох. Он отнимает сумочку и сам достаёт салфетки, которые словно только и ждали появления его шаловливых пальцев, чтобы прыгнуть прямиком в них.

— Я сам, — предостерегает.

Поддерживает пальцами левой руки мой подбородок.

— Глаза закрой. Тушь потекла.

Я покорно опускаю вниз ресницы. Сначала влажная салфетка пробегается по лицу, бережно стирая слёзы с остатками макияжа. Чтобы стереть с лица всё, что я наплакала, миллиардеру пришлось приблизиться.

Дыхание Савицкого ложится горячим ветерком на моё лицо, спускается на губы, лаская их. Словно он невозможно близок, даже ближе, чем нужно!

Внезапно губы обжигает мягким прикосновением.

Всего на миг.

Я судорожно втягиваю воздух, не понимая: поцелуй ли это?

Быстро распахиваю глаза. Савицкий отодвигается назад:

— Что-то не так? Наверное, я задел тебя рукой. Держи, — отдаёт салфетку.

Наверное, я просто… Слишком. Много. Фантазирую.

Александр

К числу моих сильных сторон не относится способность успокаивать плачущих девушек. Можно по пальцам одной руки пересчитать моменты, когда мое плечо становилось подушечкой для впитывания горькой влаги, роняемой из женских глаз.

Однако слезы Марики отозвались где-то в глубине, почти у самого сердца. Возникла острая боль, словно провернули нож глубоко в ране.

Большие, чайные глаза Марики от слёз стали еще больше и выразительнее. Они превратились в дрожащие омуты.

При этом Марика так и осталась знойной красоткой, но в лице появилось что-то детское, невероятно трогательное.

Мне захотелось обнять красавицу и набить рожу тому, кто стал причиной её слёз. Но вот засада, этой причиной был я сам. На миг я испытал желание вылезти из своей собственной шкуры. Дикая, непривычная ярость перемалывала все чувства в мелкое крошево.

Я уверен, что она изворачивается и просто цену себе набивает. Но отчего же так цепляет и дёргает изнутри?

Выхода из лабиринта я не видел.

Но и отпустить красавицу уже не мог.

Вот такой парадокс…

Первый день напоминал ходьбу по минному полю. Один неверный шаг, одно неосторожное слово — и жёстко бомбило, как при активных военных действиях.

Марика оказалась… Чёрта с два она была покладистой.

Скорее, как граната с сорванной чекой.

Могло бахнуть! Нехило…

Кофемашину с горем пополам все же удалось заказать. До приезда аппарата придется посылать Марику за порцией обжигающего удовольствия и дополнительной энергии в ресторан. Благо, офис в центре и более-менее приличные заведения здесь неподалеку.

Дальше центра нос совать совсем не хочется…

Что же касается покупки одежды для Марики, здесь все было намного сложнее. Я словно с талибами воевал, а не уговаривал девушку на шоппинг.

Какая девушка вообще в состоянии отказаться от шоппинга?!

Потребовалось прочитать целую лекцию о том, как должен выглядеть секретарь. К концу тирады даже я утомился от собственного красноречия, а Марика выглядела выжатой, словно лимон.

— Хорошо, — цедит едва слышно. — Но покупку я оплачу сама.

— Исключено.

— Я не приму от вас деньги! — шипит слишком яростно.

Ситуация идиотская. Мы стоим перед более-менее приличным бутиком и ссоримся из-за ерунды. Я не могу позволить девушке в магазине заплатить за себя.

Я вообще не понимаю, в чем проблема?! Марика смотрит на меня измученным взглядом. Это снова заставляет меня чувствовать себя не в своей тарелке.

Девушки обычно не отказываются от шоппинга. Каролина очень любила тратить деньги на новый шмот и побрякушки. Тащила, как сорока, все, что в тренде.

— Марика, позволь напомнить, что чем дольше ты задерживаешь меня сейчас, тем дольше будет длиться твой рабочий день! — заявляю твердо.

Это подстегивает Марику. Она выпрямляется, взгляд приобретает осмысленность.

— Хорошо! — выдыхает она. — Хорошо, вы оплатите покупку сегодня. Но…

— Но что?! — зубы едва не крошатся.

— Но мне не нужны подачки. Я отдам чек в бухгалтерию и попрошу вычесть из моей заработной платы эту сумму.

— Нули видишь? — киваю в сторону прилавка. — Боюсь, не хватит твоей заработной платы.

— Отлично. Значит, покупка не состоится. Вы не находите смешным, что на мне будет надета блузка и юбка, которые стоят больше, чем я зарабатываю за полгода?!

— Это не смешно. Это необходимо. Я настаиваю!

— Хорошо. Хорошо. Хо-ро-шо! — по слогам разделяет Марика. — Настаиваете? Желаю удачно стоять на своем! Без помощницы.

Хлестко разворачивается, сердито стуча каблуками.

— Куда пошла? Я тебя не отпускал!

Приходится идти следом за ней. Впечатлен, как резво она постукивает каблучками, сердито выметается прочь из торгового центра, лихо раскрывает дверь и… возникшим воздушным потоком юбочка Марианны взметается вверх.

Воу! Еще немного, и будут видны трусики!

Стушевавшись, Марика опускает юбку смущенным жестом.

— Признаю, что выбор юбки на сегодня был не особо удачным.

— Тебе не хватает сказать лишь одно: «Пу-буп-ди-пу…» — продолжаю глумиться.