Чтение онлайн

Слава Богу, ей хватило здравого смысла остановить его, когда он пытался заставить ее заняться с ним любовью. Несколько поцелуев не считаются, хотя, целуя ее, он испытал такие чувства, каких никогда не испытывая с другими женщинами. Возможно, конечно, что это было побочным последствием амнезий.

Он все еще мог уйти, спасти себя, спасти их обоих от компрометирующей связи, которая не нужна ни ему, ни ей. Он так и сделает. Он сегодня же, во второй половине дня, уедет в Уайтторн.

Но что, если Мэдди и детям предстоит пережить еще одну ночь ужаса?

Пропади все пропадом! Он не может допустить, чтобы такое произошло.

У него и впрямь не было выбора. Придется ему остаться здесь. Он устроит ему ловушку, поймает этого сукина сына и уж постарается, чтобы его под надежной охраной выслали из страны куда-нибудь на край света. После этого Мэдди и дети будут в безопасности, и он сможет уехать отсюда с чистой совестью.

Он решил пока не говорить ей, что вернулась намять. По сути дела, это не будет ложью: он просто не скажет всей правды.

А тем временем он постарается держаться от соблазнительной Мэдди Вудфорд на почтительном расстоянии.

– Мисс Вудфорд, это для вас, – сказал он, когда Мэдди вернулась в коттедж, и протянул ей банкноту.

Она взяла ее не глядя, но когда увидела, что у нее в руке, открыла рот от удивления.

– Десять фунтов? За что?

– Считайте, что за ночлег и питание.

Она уставилась на хрустящую новенькую купюру.

– Десять фунтов? Но это слишком большая сумма за приют на несколько дней и питание, ведь вы почти ничего не ели.

Зачем она спорит? У него есть деньги, а ей, как известно, они очень нужны. Но десять фунтов – непомерная сумма.

Десять фунтов – это больше, чем заработок служанки за год.

К тому же у него черепная травма. Она не хотела воспользоваться этим обстоятельством в своих интересах.

– Возьмите деньги, – сказал он, – и обещайте не говорить больше о том, что отошлете меня к викарию. – Увидев выражение ее лица, он добавил: – Конечно, все это до тех пор, пока ко мне не вернется память.

– Понятно. Это подкуп. Ведь если викарий спросит меня, вы ожидаете, что я ему солгу.

– Разумеется, нет, – вежливо заявил он. – Я уверен, что вы ответите в присущей вам манере.

Его синие глаза весело поблескивали. Он имел в виду, что она лжет, не говоря всей правды. Да, так оно и было. К этому ее вынуждали обстоятельства.

Банкнота призывно похрустывала в ее руке, словно маленькая бумажная сирена соблазняла ее своей песней. Она не могла отдать ее назад – просто не могла.

– Не смотрите на меня так, – сказал он. – Еще немного – и моя память вернется, уверяю вас. У меня уже было несколько небольших проблесков. Так, ничего важного. Но я уверен, что ждать осталось недолго.

– Я возьму деньги, спасибо. Но вы должны позаботиться о том, чтобы вас не видел никто из жителей деревни, – сказала она. – Если кто-нибудь узнает, разразится страшный скандал. Мужчина, который лежит без сознания, – это одно, но красивый и явно полный жизненной энергии джентльмен – совеем другое дело.

Однако остаться без крыши над головой – это хуже любого скандала.

Бездомными они, конечно, не останутся. Она вернется в Файфилд-Плейс, но не допустит, чтобы дети голодали или жили на улице. После визита мистера Харриса перспектива возвращения туда висела над ней словно дамоклов меч.

А с этими десятью фунтами она на какое-то время будет в безопасности. До тех пор пока к нему не вернется память.

Она убрала банкноту в жестяную коробочку, добавив ее к лежавшим там семи пенсам, которые всего десять минут назад составляли то, что удерживало ее семью от полной нищеты.

Десять фунтов позволят им всем прокормиться в течение нескольких месяцев, а также купить детям новую обувь. Дети так быстро вырастали из обуви, что она не успевала за этим угнаться.

Но чтобы прокормиться, она выращивает овощи, а обувь могла подождать. Важнее всего было то, что она сможет внести арендную плату. Когда завтра вернется мистер Харрис, она с ним расплатится.

Слава Богу.

А тем временем она напишет графу Элверли и изложит обстоятельства своего дела.

– Спасибо, – снова поблагодарила она мистера Райдера. – Эти деньги очень помогут мне.

– Что вас тревожит? – спросил Нэш у Мэдди.

Последние полчаса она сидела за столом, сочиняя письмо. Теперь оно было запечатано, и она с расстроенным видом прохаживалась туда-сюда по комнате.

– Я написала письмо графу Элверли, который выступает в роли доверенного лица моего хозяина, пока тот находится за пределами страны. Но теперь не знаю, куда его посылать. Мне известно, что это Элверли-Хаус, но понятия не имею, в каком это графстве. Рядом с каким городом или деревней?

– Я понимаю, что вы имеете в виду.

Нэш наморщил лоб, сделав вид, будто обдумывает эту проблему. Однако его проблема заключалась в другом: как сообщить ей адрес своего брата, не говоря о том, что ему теперь известно, кто он такой?

– Я сказала мистеру Харрису, что напишу письмо, и он велел мне отдать письмо ему, пообещав передать его, но я ему не доверяю.

– И правильно делаете. Вы не знаете, нет ли у викария, случайно, томика «Дебретта»?

– «Дебретт»?

Она удивленно взглянула на него.

– Да, справочник дворянства; там имеются сведения обо всех знатных семьях королевства…

– Я знаю о нем, но вы… странно, что вы это помните.

– Да, помню, – сказал он, рассматривая собственные ногти. – Должно быть, эти сведения находятся в той части мозга, которая не затронута амнезией. Не берусь судить, как это все там работает.

– Не тревожьтесь, – сказала она с сочувствием. – Будем надеяться, что память целиком вернется к вам.

Она была так красива и так искренне беспокоилась за него, что ему стало стыдно притворяться. Но он сдержался.

– Я уверена, что у викария есть «Дебретт». Он интересуется такими вещами… Видите ли, он немножко сноб! Я зайду к нему по дороге в деревню. У детей как раз закончатся уроки, так что это самое подходящее время. В деревне я отправлю письмо, а заодно занесу миссис Ричардс ее шляпку.

Ему во что бы то ни стало нужно было заполучить это письмо, пока она не положила его в свой ридикюль. Надо как-то задержать ее. Он выглянул в окно.

– Кажется, будет дождь.

Она тоже поглядела в окно.