Чтение онлайн

На обратном пути, когда шли к машине, взору открылось странное строение, находящееся чуть в стороне от древнего города. Мы заинтересовались, гид тоже оживился, рассказывая, что оно как заколдованное, потому что удивительным образом здание не было тронуто ни временем, ни людьми! Это мавзолей принца Атебана, который сохранился практически в первозданном виде!

Он вообще не вписывался в данное место. Как будто был перенесен из другой реальности и просто «воткнут» на границе между бескрайними просторами и руинами. Мавзолей уникальный, даже и не знаю, с чем его можно сравнить. Вот уж действительно, только ради посещения и осмотра этого уникального строения стоило помыкаться в пути столько часов!

Здание высотой 21 метр (!) (примерно как семиэтажка), но в нем всего три гигантских этажа! Один этаж – семь метров! В облике мавзолея все сплелось – и следы греческой архитектуры, и барельефы финикийских колесниц, и египетские мотивы в виде каменной пирамиды вместо крыши. Такие крыши не характерны для Туниса, у них все они плоские.

Крыша в виде пирамиды очень удивила. Особый интерес вызвали резные фигуры животных в персидском стиле и резьба, изображающая странствия души в небесном мире на колеснице, запряженной четверкой лошадей…

Когда-то в этом странном мавзолее было обнаружено множество ювелирных изделий, статуэток и масок. Но самую главную ценность представляла глиняная табличка с надписями на разных языках! В настоящее время эта табличка находится в Британском музее, но англичане не просто ее не отдают, они даже не позволяют сделать ее копию!

Про это загадочное строение мало что известно, и гид тоже отказался рассказывать, отделавшись общими фразами. Мавзолей является загадкой. О нем почти нет сведений – не сохранилось ни летописей, ни легенд, но почему-то все его обходят стороной. Вероятно, мавзолей оберегают какие-то древние духи и заклинания, поэтому он и пережил все войны, многие народы и все катаклизмы на планете.

Что касается таблички, впрочем, как и других ценных вещей, все самое лучшее растащили англичане и французы во времена, когда они хозяйничали в Тунисе. А сейчас раскопками занимаются немцы, потомки древних вандалов. Видимо, ищут свои корни?

Именно из-за раскопок наша поездка туда не должна была состояться. Но все решилось буквально за день, когда Дуггу открыли для посещения, видимо, надеясь, что желающих поехать туда в 50-градусную жару не найдется. А мы, закаленные на бескрайних просторах центральной части Туниса в экстремальных условиях, приехали.

Через некоторое время телефоны отказались работать, требуя немедленного охлаждения, поэтому фотографий сделать удалось совсем немного. Зато мы чувствовали себя после всех испытаний, как Дунканы Маклауды.

А в классификацию джиннов Туниса, я думаю, можно смело вписать еще одного – джинна степей, полей и оливковых зарослей. Мне кажется, что он хоть и джинн, но с чувством юмора и беззлобный, просто ему было скучно, и он немного поразвлекся, мотая нас в течение нескольких часов по бездорожью. Видимо, он молодой, поэтому дерзкий и игривый.

На обратной дороге с нами не случилось ничего примечательного. Водитель успел выспаться и отдохнуть в машине, которая стояла в теньке под раскидистым деревом, поэтому довез нас быстро и без эксцессов. А мы проспали почти весь обратный путь и проснулись уже в окрестностях города Сусс, где расположен наш отель.

Пока мы ехали по колоритным улочкам приморского города, я еще раз подивилась мудрости первого президента Хабиба Бургибы, о котором нам успел рассказать Алексей. Первое, что он сделал в конституции, – провозгласил государство светским. Поэтому, хотя большинство местных жителей (98 %) мусульмане, здесь не действует суд шариата, запрещено многоженство, разрешен развод, минимальный возраст вступления в брак – 17 лет, а также есть действующие христианские церкви и синагоги.

Над генофондом страны поработали не только французы с немцами во времена Протектората, гораздо раньше в кровь (жилы – это сухожилия) жилы местных берберов влилось немало финикийской, римской, греческой, вандальской, а потом и арабской крови, которая стала в итоге доминирующей.

А от берберов, троглодитов, туарегов и других племен, как от хозяев этих земель, осталось очень и очень немного. И теперь они всего лишь малая, исчезающая народность. Вот так и растворился гордый и некогда независимый народ, постепенно ассимилируясь с арабами и поглощаясь современной цивилизацией. А ускорился этот процесс в наш век мировой глобализации.

Так горстка песка, брошенная по ветру в Сахаре, разлетается и песчинки становятся незаметными среди барханов…

После посещения Дугги я какое-то время размышляла о том, почему не смогли выстоять коренные народы? Конечно же, мы понимали, что вряд ли у них был другой вариант выживания, как только постепенно ассимилироваться с теми, кто приходил на их земли. Потому что приходили более сильные.

В свое время немецкий географ Фридрих Ратцель ввел термин «жизненное пространство». Государство он рассматривал как живой организм, который рождается и развивается естественным образом, стремясь к территориальному расширению. При этом он перенес теорию Чарльза Дарвина о борьбе за выживание в животном мире на отношения между народами и описывал государства как живые существа, которые находятся в постоянной борьбе за жизненное пространство и лучшее место под солнцем.

По его теории, если у народа не хватает сил бороться за свои территории, этот народ должен уйти и уступить свое место более перспективному. С его слов, высшие должны поглотить низших, вот такой вот естественный отбор.

Выводы напрашиваются сами собой: чтобы выжить и не кануть в Лету, надо всегда идти в ногу со временем, быть гибкими, уметь приспосабливаться жить в любых условиях, подстраиваясь под изменяющийся мир, чтобы сохранить свою самость, себя как личность, оберегать свои собственные границы, не позволяя никому их нарушать, чтобы «не раствориться в песках Сахары». Не зря говорят китайцы: «Бамбук гнется, но не ломается»!

Вечером, когда мы добрались до отеля, сразу пошли охлаждаться в бассейн. Там нас ждал очередной сюрприз: небо нахмурилось, потемнело, подул безумно горячий ветер, стало нечем дышать, температура резко подскочила с +30 до +43 градусов, началась песчаная мини-буря, и пошел дождь. Дождь! В Тунисе летом не бывает дождей! Никогда!

Служащие отеля высыпали на улицу и смотрели на этот природный катаклизм, открыв рот, и только мы с Сергеем посмеивались, прячась в изумрудной воде бассейна и фантазируя, что это наш джинн-шутник притащил своих друзей из пустыни поглазеть на так понравившихся ему русских туристов, которых он полдня гонял среди холмов между бескрайними полями и рощами.

А местный атмосферный фронт не выдержал натиска обжигающе-раскаленного ветра Сахары и выпал в виде огромных капель дождя, о чем потом еще долго вспоминали местные жители…

Прежде чем виртуально переместиться на несколько веков назад и погулять по улицам древнего города Удна, у меня появилось желание немного поразмышлять о джиннах и о том, какую роль играет магия в Тунисе. Конечно же, это не самая безопасная тема, но это тоже часть жизни в стране. Пусть не нашей, но, как говорил мой любимый Гермес Трисмегист, – большое в малом, малое в большом!