Чтение онлайн

Как он там, кстати, мой рыцарь?..

— Спасибо за зелье, — сказала я. — Отлично сработало, хотя я и мешала его с вином. Вы говорили так не делать, но все равно получилось как надо.

— М-м, — Мастер приоткрыл глаза. — И что же, если леди позволит непристойное любопытство, вкусили с блюда наслаждения?

— Да как вам сказать. Скорее нет, чем да.

Я рассказала ему, на что употребила зелье, и с Мастера слетел всякий сон. Он подвинулся на колонне, весь собрался, так что штанцы задрались к самым коленкам.

— Это было… хитро, — сказал он, наконец. Потер подбородок, и я не видела его рта, а без рта не поймешь, какую мину состроил. — Но разве же вы не знали о камне виверны?

— Откуда мне о нем знать? Сто раз говорила — я не местная. У нас нет магии, любовных зелий и камней против ядов.

Мастер пробарабанил пальцами под губой. Спросил, подавшись вперед:

— И что Рихенза?

Мальчики так оживляются, когда девочки целуются! Я полюбовалась им еще секунду, и сказала:

— Ничего. Благословила мой поход.

— За такие дела вас должны были бросить в темницу и допрашивать, кто вас подослал опоить Ее Величество.

— Я хорошо целуюсь, — сказала я. Мастера совсем развезло, и я буркнула: — Правда, она передумала потом. Но я успела.

Мастер задумался.

— Вы уверены, что это Рихенза послала стражу?

— А кто?

Мастер сплел пальцы под подбородком, уперся локтями в колени. Рубаха задралась на пояснице, и я держала себя за руки, чтобы не одернуть. Рубаха была белая, и спина была белая, позвонки торчали, как пузыри на гоголе-моголе.

— Будь я Каделлом, я бы убрал Рихензу с дороги, — выговорил он невнятно. Мне показалось, что уши его дергаются. — Объявил бы полоумной, или предательницей супруга и господина — как и зачем она выбралась живой из столицы, верно? — Он подождал, и я на всякий случай кивнула. — Или что-нибудь вроде того, что королева погибла в путешествии, и теперь некое существо выдает себя за нее.

Он спрятал рот за руками. Я нетерпеливо постучала ботинками о пол.

— Ну, ну и что?

— Я бы держал королеву в заключении, в течение года уморил, а сам обождал и взял то, что осталось от Викеррана. Останется мало, но все-таки это земля, города, нужно будет только вычистить остаток орочьей скверны. И заселить заново. Народ, в общем-то, восполним.

— Ловко вы, — одобрила я. — Держу пари, уши магов торчат из многих дворцовых переворотов.

Мастер повернул ко мне голову. Улыбнулся.

— Как и всегда, с вами приятно беседовать, леди. Будет печально, однако, если я окажусь прав.

— Жалко королеву?

Мастер скривился.

— Ничуть. Они получают то, что заслужили. Она была не тише супруга, знаете? Однако в таком случае вам некуда вернуться.

— А я-то тут при чем? — пробормотала я, хотя прекрасно уже знала — при чем. Будут мести — подметут всех, кто пришел с королевой, потому что зачем нужно, чтобы ее люди праздно шатались везде и совались во все щели? Если Мастер прав, я успела ушмыгнуть вовремя. Ове помог… черт, ему же тоже прилетит.

И сэру Эвину.

— Эвина, конечно, жаль, — сказал Мастер. Я громко подумала: да вы обалдели подслушивать мысли! Мастер все так же глядел перед собою, не дрогнул и мускулом, и я успокоилась. Сказала:

— И Поллу.

— А? Ах, да. В самом деле.

Ну конечно, если ты не мордастый мужик с мечом, а верная маленькая камеристка, о тебе тут же забывают.

— Но мы тут, пожалуй, ничего не можем поделать, — сказал Мастер спокойно. — Если у леди, конечно, нет планов.

Планов у меня не было. А дорога домой закрыта. Дама плескала в темноте, то и дело в круг нашего света набегала маленькая волна, и тут же убиралась обратно. Если бы я сразу… а, может, и так не успела бы. Стража вон бежала не просто так, а явно за мной, и не с целью попросить автограф.

— Вы зря вернулись за мною, — сказал Мастер негромко. Тени на лице и шее были густые, как сажа, он словно вдруг отощал. — Я все еще бесконечно благодарен, однако же это не ваши заботы.

— А вдруг мои?

Мастер покосился на меня, приоткрыл рот, словно готов был вложить в него сигарету.

— Не заботы знатной дамы — спасать тех, кто сам выбрал свой удел.

Я сглотнула. Интересно, больно ли ему было? Нет, щекотно, подумала я, злясь на себя. Заживо гореть — любимый аттракцион молодежи. Спасибо он мне за это не скажет. А что скажет — то по телевизору запикивают.

— Видите ли, — я прокашлялась, обвела рукой изломанный мрак перед собою, — это все — дело, так сказать, моих рук.

— Так это вы открыли секрет истинной жизни? Надо отдать вам должное, вы прекрасно скрывали свою ученость.

— Издеваетесь?

Мастер склонил голову, пряча усмешку. Заверил: не держал и в мыслях.

Враль какой.

— Я… не знаю, чем… гкхм, точнее, о чем я думала, — продолжила я, мысленно показав ему некоторую фигуру из пальцев, — но ритуал этот — ужасен, натуральное же жертвоприношение невинного, и… в общем, к черту такую магию.

— Ключ — необходимая часть схемы, — сказал Мастер наставительно, — и это далеко не самый кровавый ритуал, к тому же, это большая честь, и…

— Как вы меня утомили, — сказала я. — Вы все. Большая, мать ее, честь. Почему-то обязательно кровища от этой чести, жертвы, самопожертвования. Знаете, что? Знания — не лучше, не выше и не ценнее людей… эльфов, да, да, и всех остальных живых и разумных. И верность тоже. И месть, и верноподданничество, и вассальные клятвы, и что угодно. Потому что знания можно открыть опять, а люди умирают навсегда. Для того их матери рожали, мучились?

— Вы говорите, как пейзанка.

Ах ты боже мой!..

— Это оскорбление такое? Люди, которым по рождению не досталось титула — это типа низко и плохо?

Мастер глядел на меня во все глаза. Потом выговорил: вам дали странное воспитание, леди.

— Да как угодно, — буркнула я. Выдохнула. — Извините.

— Пожалуй, это я должен просить прощения. Прекословить леди…

— Да не за это. А за то, что испортила вам ритуал. Ковырнула стенку, где был узор, и… Я правда не знала, что это кончится вот так! Думала, что просто не сработает…

Мастер дернул ртом, словно его тошнило, уперся в колени, откинулся на колонне и захохотал.

— Что опять не так? — буркнула я.

— Вы… вы тоже?.. — выговорил Мастер, отдуваясь.

— Что "тоже"?

— Я рассчитывал на то, что, если сказать неверно пару слов, никто не заметит.

Вот, значит, как. Он сам… ну и дурак, подумала я. А я дура, опять влезла, куда не просили.

Нет. Это как раз правильно. Когда живых становится больше, а мертвых — меньше, все правильно.

— Вы… зачем? — спросила я тихо.