Чтение онлайн

— Представляешь, бабе за пятьдесят, а она… — Маруся не смогла договорить, рассмеялась, — а она собралась в университет поступать, представляешь? Пришла и говорит: девочки, сделайте со мной что-нибудь, чтобы я помоложе как-то выглядела, не хочу, говорит, членов приемной комиссии пугать. Пугать! Ха! Смешить! Так, наверное, точнее!

— Ну и язва ты, Маруська! — улыбнулась Саша. — Над такими людьми не смеяться нужно.

— А что делать?

— Уважать за смелость, как минимум, — ответила Саша серьезно. — Хорошо, пойду посмотрю на это чудо.

— Вот именно, что чудо. Чудо в перьях! Сбрендила на старости лет, — проворчала Маруся и покинула кабинет.

Саша сменила туфли на высоком каблуке на балетки, надела фартук, совершив мгновенное превращение из хозяйки салона в простого мастера.

Все уже было… Все уже было… Ничего уже больше не будет… Все в прошлом. Она теперь женщина с прошлым. Женщина без будущего. Все лучшее уже случилось, а впереди ее ждут лишь будни, наполненные работой, ежедневными рутинными делами, суетою и разными пустяками. Будни. Праздники закончились вместе с молодостью. Одиночество. Безнадега. Ничего не радует. Огромная Москва превратилась в пустыню, в которой нет не только принцев, а будто бы и мужчин вовсе нет. Вернее есть они, идут себе по улицам, едут в метро и в своих огромных дорогих и не очень машинах, но все едут мимо Саши. Значит, может быть, не мужчин нет, просто Саша для них больше не существует. Выпала из круга их интересов. Превысила предельно допустимый возраст любви. Или исчерпала лимит любви? А как же «любви все возрасты покорны»?

Очевидно, ошиблось солнце русской поэзии. И светила тоже ошибаются. К тому он даже до зрелости не дожил. Что он может знать про все возрасты?

Бесперспективняк. Вслух это слово даже не выговоришь. Слово соответствует своему значению. Трудное слово, еще более трудное у него значение. Как с этим жить? Зачем с этим жить? Смысл? Почему мы не можем быть счастливы без любви? И с любовью не можем, а без любви совсем никак. Тоска.

Чертов мальчишка! Маленький гаденыш с маниакальными наклонностями лишил ее остатков уверенности в себе. Перечеркнул все ее былые заслуги и лишил надежд на будущие. Сама виновата. Поплатилась за свое легкомыслие. Поиграть захотела! Доигралась! Что ты выиграла? Бесперспективняк!

— Давайте пострижем вас совсем коротко, под мальчика, — предлагает Саша клиентке, перебирая ее волосы, сильно поврежденные многочисленными окрасками. — Мне кажется вам пойдет. Вы высокая, достаточно стройная. У вас типаж Шерон Стоун, а она стрижется коротко и выглядит великолепно. А то ваши локоны смотрятся неопрятно, вы уж извините. Да и в целом волосы у вас уже не в очень хорошем состоянии. Как раз все обсеченные концы и сострижем. Здоровее волосы выглядеть будут.

— Но я уже привыкла к такой прическе, — сопротивляется клиентка, — я никогда не носила мальчишеских стрижек. Мне кажется это не женственно как-то. И к тому же вдруг я на пугало стану похожа? Не поздновато ли в моем возрасте менять стиль?

— Пока мы живы, ничего не поздно. Никогда не поздно что-то менять, — ответила Саша убежденно, хотя сама на протяжении последних недель только и думала о том, что поздно уже ждать перемен к лучшему, нужно просто доживать отведенный тебе срок. И радоваться тому, что у тебя есть. Радоваться, правда, не получалось.

— Наверное, вы правы, — задумчиво протянула клиентка, — ладно, стригите под мальчика, а то глупо как-то… Прическу боюсь сменить, а сама на старости лет решила студенткой стать.

— Хорошо, — Саша, как художник, немного отошла от женщины, прищурилась, наклонила голову вправо, потом влево. — Ну-с, приступим! — она смочила волосы женщины водой из пульверизатора, часть волос прибрала заколками и начала щелкать ножницами. — А куда вы поступаете?

— На филфак.

— А зачем вам это нужно?

Щелк, щелк…

— Трудно сказать, — женщина задумалась. — Это совсем нелепо выглядит со стороны?

Саша решила продолжить играть роль простодушной парикмахерши.

— Ну, не нелепо, странновато как-то. Неожиданно. Редко кто на такое решается. Я, по крайней мере, впервые о таком слышу. Наверное, должны быть серьезные мотивы. Или необходимость.

Щелк, щелк…

— Вы не поверите, но нет никаких серьезных мотивов и необходимости тоже нет. Это знаете… можно сказать блажь. Или старческий маразм, — она грустно рассмеялась.

— Ну что вы! Какая старость! Рано вам еще о старости думать.

Щелк, щелк…

— Спасибо за комплимент. Может быть, он и не искренний, но все равно спасибо. Понимаете, я в школе была отличницей и всегда думала, что обязательно поступлю в университет или в институт. Не важно. Учительницей русского языка и литературы стану. Но не получилось.

— Почему?

Щелк, щелк.

— Обстоятельства так сложились. В тот год, когда я поступать должна была, мама серьезно заболела. Я еле-еле выпускные-то экзамены сдала. За ней ухаживать нужно было. Ладно бы в нашем городе ВУЗы какие-то были, тогда проще было бы, а у нас только шараги, да техникум. Пришлось бы уехать. Не смогла я маму бросить. Осталась.

— А заочное?

Щелк, щелк.

— Даже уже и не помню, почему на заочное поступать не стала. В общем, осталась. Думала, на следующий год поступлю обязательно. Бывает иногда, что много лет ничего серьезного не происходит. Жизнь катится да катится, как по рельсам. А бывает, что события сыплются на тебя, как град. Не увернешься. Так в тот год было. В школу пошла работать лаборанткой. С парнем познакомилась на танцах. А он постарше меня был, из армии уже пришел. На заводе работал. Получал нормально. А раньше ведь жизнь в маленьких городках просто была устроена: школу кончил, ушел в армию. Вернулся — жениться можно. Дальше детей плодить, да на холодильники с телевизорами копить. Вот и сошла я со своих жизненных рельс, когда пересеклись они с его, будто стрелку перевели, да и встала на чужие. Села, так сказать, не на свой поезд. И увез меня чужой паровоз совсем на другую станцию, не на ту, что я хотела попасть… Замуж он меня позвал, а я и согласилась. Думала, что любила его, да и старой девой боялась остаться. А вдруг, не встретится больше никто? В общем, к следующему лету была я уже беременная. Какой тут институт? Мама-то выздоровела, слава богу, да теперь другие были причины не поступать. Потом ребенок родился, потом второй. Заботы, хлопоты… так и осталась я без высшего образования.

— Жалеете?

Щелк, щелк.

— Да чего уж теперь жалеть. Я хорошую жизнь прожила. И без образования в люди выбилась. В Москву вот перебралась. Давно уже. В восьмидесятые еще. Лимитой была. Сейчас гастарбайтерами такие, как я, называются, а тогда лимитой мы звались. В девяностые бизнес свой завела. Обнаружился у меня предпринимательский дар. Детей у меня двое. Внуков трое уже. Два раза замужем была. Так что жалеть нечего. Жизнь удалась, как говорится.

— А чего вдруг поступать-то надумали?

Щелк, щелк.

— Пусто мне стало. Дети выросли. Старший в Америке с женой и детьми живет. Не доберешься до них. Младший хоть и в Москве, да в гости не дозовешься. Сами зовут, только когда с внучкой посидеть нужно. Муж второй давно уж к молоденькой сбежал. Вот одна я и осталась. Маялась, маялась, да и вспомнила про свою детскую мечту — высшее образование получить. Сыну младшему сказала — он смеяться. Совсем мать с ума сошла, говорит. Подруги мои тоже у виска крутят. Ни от кого поддержки нет. Хотела уж было плюнуть на свою затею, но тут мне старший сын позвонил по скайпу и говорит, поступай мать, а то совсем закиснешь. Жизнь, говорит, продолжается, пока мы строим планы. Даже не сомневайся, говорит. Нанимай репетиторов, готовься.

— Мудрый у вас сын.

Щелк, щелк.

— Да, умница. Талантливый программист. Большие деньки в Америке получает, — сказала женщина с гордостью. Вздохнула. — Завтра иду документы подавать в институт. Боязно.

— Все будет хорошо, — успокоила ее Саша. — Вы очень смелая. Это же… Ваш поступок, это все равно, что против течения идти, наперекор общественному мнению, стереотипам. Молодежь, конечно, однокурсники ваши будущие, удивляться будут. Посмеиваться. Не факт, конечно, но такая вероятность существует.