Чтение онлайн

Прошло полтора месяца, но саркофаг не выпускал из своих глубин Монаха. Они ждали. Время от времени Принцесса летала с Кадетом на Холодные Земли – гуляла вокруг шахт по тамошним горам: зима там была мягкая и снежная. Когда ей вдруг нестерпимо захотелось свежего мяса, они слетали на юг Зеленых Земель, и устроили себе настоящую ружейную охоту на гусей, прилетевших на зимовку на болота, и на жирных кабанчиков.

Присев неподалеку от остывающей плавильной печи Принцесса, неплохо управляясь одной рукой, жарила на живом огне костра гуся, а Кадет расслабленно наблюдал за ней. Раньше ему представлялось, что беременные женщины становятся неспешными и плавными, как тяжело груженные корабли, а Принцесса оставалась все такой же порывистой в движениях и решениях. Беременность еще не изменила ее фигуру, но изменила цвет глаз – в них появился постоянный отблеск серой булатной стали.

Качество первых плавок было – по заключению анализатора – вполне удовлетворительным: не без проб и ошибок полученный композитный сплав должен был надежно закрыть пробоину в куполе "Робинзона", но пятидесятикилограммовые отливки сплава накапливалась медленно, по одному в неделю. Итого впереди было еще десять недель накопления отливок, плюс три недели Кадет отводил на ремонт купола, а уж только потом можно было на "Робинзоне" лететь к маршевым движителям, решать, как быть с поврежденным фокусирующим кольцом. Неспящая Кадета умиротворенно мурлыкала каждый раз, когда Кадет думал о "Робинзоне" и начинала беспокоиться, каждый раз, когда он задумывался о том, что будет потом.

Но наступил день, когда, вернувшийся с шахт Кадет застал в кухне обрадовавшую его картину: Принцесса кормила Монаха!

Они обнялись.

– Хорошо выглядишь, – похвалил Кадет, разглядывая Монаха. – Розовый и лысый, как младенец. Как я рад тебя видеть, старина!…

– Лысый, да… – Монах погладил голый череп. – Принцесса говорит – волосы сменятся. Открываю глаза – Принцесса! А я – голый! – Монах покраснел. – И чувствую себя… необычно. Снаружи я – все такой же старый, как и прежде, если твои зеркала не врут. Но – все вижу! Без очков! Тело сильное – словно новое, и не скрипит. Ноги и руки – как у молодого, крепкие. В боку ничего не ноет… Все зубы новые, непривычно, уже два раза себе язык прикусил… Этот сон – он такой легкий, Каддет!… Правда, что два месяца прошло? Ты не бойся, Принцесса, это совершенно не страшно! – Принцесса снисходительно улыбнулась ему.

– Что сказал диагност, Стрела? – спросил Кадет, когда Монах отправился самостоятельно знакомиться с "Робинзоном". – Не хочешь шоколадку?

– Он советует сделать ампутацию. По локоть. Чтобы биопротез лучше слушался. Или полечить культю – остановить умирание нервов. Но тогда биопротез не понадобится. Я решила жить без биопротеза. Имитатор сделает мне простой протез. Или два. Или три. Я покормлю тебя, Каддет?

– Почему, Стрела? С биопротезом…

– А когда ты улетишь, кто мне будет менять биопротезы, Каддет? Больше пяти лет они не служат, я читала. А простого протеза хватит на всю жизнь.

– Давай пока ничего не решать, Стрела…

– Я решила, Каддет.

– А, может быть, ты все-таки полетишь со мной, Стрела?

– Каддет, я не нашел библиотеку! – возвратившись на кухню, сказал Монах. Он с тревогой посматривал на них. – Вы что, ссоритесь? Из-за послания Чиррера?

– Нет, Монах, – ответила Принцесса. – Не из-за этого. Это только мое дело. А с Каддетом мы никогда не ссоримся, – она улыбнулась Кадету. – Просто Каддету скоро поднимать "Робинзон" и улетать. А я…

– Как – улетать? – растерялся Монах. – Улетать?…

– Сначала – к маршевым движителям, – объяснил Кадет. – Там несложный и не долгий, но все-таки ремонт. Посмотрите на звезды, на Гиккею, какая она…

– Мне нельзя, – предупредила Принцесса. Голос у нее был строгий. – Мальчику это будет вредно.

– Мальчику? – в один голос спросили Кадет и Монах.

– Неспящий, – объяснила Принцесса, улыбаясь. – Вчера я проснулась, и Неспящий сказал: " Здоровый мальчик".

Монах озадаченно-вопросительно посмотрел на Кадета. Тот отрицательно покачал головой. Принцесса засмеялась:

– Монах, я тебе все расскажу. Запишешь в свою Книгу интересную историю. Романтическую. Драматическую. Все, как надо!

– Давайте выпьем вина! – предложил Кадет. – Наконец-то мы опять собрались все вместе. Пошли в гостиную! Сейчас найду бутылку хорошего редкого вина, которого вы еще никогда не пили!

– Мне нельзя, – сказала Принцесса, – но я с удовольствием посижу с вами.

Через пятнадцать недель диск "Робинзона" был отремонтирован – сроки растянулись из-за крепких морозов на высоте стартового стола. Все это время Монах почти безвылазно прожил в библиотеке, а Принцесса – у экрана визора в гостиной, и Кадет только урывками виделся с ними, занятый сначала наблюдением за плавильной печью, а позже – за роботом-ремонтником и его сателлитами. А уж напоследок – эвакуацией оборудования с Холодных Земель. Пришла пора подумать о пополнении запасов в кладовых "Робинзона", и они втроем несколько раз слетали на охоту, на Срединные и Зеленые Земли – им надо было хорошенько запастись мясом. Еще требовались мука, фрукты, рыба, молоко… Еще надо было подумать, где разместить Принцессу на то время, пока Кадет с Монахом будут висеть на орбите Гиккеи, занимаясь ремонтом фокусирующего кольца. Кадет с улыбкой предвкушал то неизбежное потрясение, которое переживет Монах, увидев свою планету извне. Большой шар, окутанный облаками, висящий в Пространстве на невидимых стропах.

Решение напрашивался сам: слетать на джипе в какой-нибудь дальний портовый город, где необычные незнакомцы не редкость, закупить все нужные продукты и там же временно поселить Принцессу, найдя безопасное место. Кадет не торопился высказать эту мысль, поджидая удобного времени, но вдруг сегодня Монах, становящийся все более молчаливым, задумчивым и растерянным, за таким редким общим завтраком попросил его:

– Мне хотелось бы посмотреть на Анапль. А тебе нет, Каддет? Как там мои гостиницы? И твое имение, – голос у него был не уверенный, а глаза смотрели в сторону. – Продукты… Принцесса…

– Хорошо, дружище, – легко согласился Кадет, блаженствуя с первой чашкой кофе. – Отлично! В самом деле – почему нет? Сейчас там в порту наверняка нет никого, кто бы узнал нас. Стрела, ты не против? И у нас там есть пристанище для всех. Хочешь попрощаться с певичкой? – с ласковой улыбкой спросил он Монаха. – А потом – к звездам!

– Знаешь, – вдруг печально сказал Монах, – а я не полечу с тобой, Каддет, на звезды. Я останусь здесь. Прости… – вид у него был виноватый и грустный. – И на орбиту мне не хочется. Ты ведь справишься с ремонтом без меня, да?

– Это будет совершенно безопасно…

– Это не страх, друг, – заглядывая Кадету в глаза, сказал Монах. – Я уже не боюсь за себя. Мне просто не хочется. Не хочется… нет, я боюсь увидеть Гиккею снаружи. Такую большую и разную увидеть как большой шар, один из многих в Пространстве. И я не хочу покидать ее, Каддет, прости…

– И все-таки, почему? – с болью, разъедающей сердце, спросил Кадет. – Почему, Монах? – Ему почему-то очень хотелось повернуться и посмотреть на Принцессу, молча стоящую около кухонного комбайна.

– А ведь я, оказывается, всегда хотел, чтобы моя Книга оказалась полезной и нужной, – с удивлением произнес Монах. – Столько лет я писал ее для себя. А оказалось, что я – писатель, и мне хочется, чтобы люди прочитали мои мысли… В библиотеке у тебя, Каддет, я понял, что ничего нового, кроме вещей и инструментов, я на звездах не увижу. Люди везде одинаковые. Никого я там не удивлю историями из моей Книги и ничему не научу. Все, что я записал, уже было. Моя Книга нужна и может быть интересна только здесь, на нашей безумной Гиккее. Разве не так, друг? – Кадет промолчал. – Прости! Стоило столько испытать и вытерпеть ради надежды узнать лучшую жизнь и – передумать… Знаете, во мне есть еще одна Книга для Гиккеи. Для нее мне нужны спокойные место и время. Прости, друг…