Чтение онлайн

Торговец вопросительно посмотрел на Быка. Бык скривился, но все-таки кивнул головой, соглашаясь. Из рук торговца Кадет взял диск бережно, в обе ладони. Приложил его к одной щеке, к другой, потер им лоб. Дерево, или то, что казалось темноватым деревом, было теплым. Он провел пальцами по едва ощутимому рисунку-символу Цивилизованного Пространства на выпуклых поверхностях, по боковым ребрам, ощупывая знакомые фиксаторы защитных крышек, которые выглядели как маленькие случайные бугорки или наросты на ребре диска. Со стороны могло показаться, что он молится или плачет, – кто-то из рабов неподалеку то ли всхлипнул, то ли судорожно вздохнул.

– Я не продаю – я дарю тебе мою Судьбу, мой священный амулет, – как можно торжественней произнес Кадет для торговца. И, сосредоточившись, посмотрел ему в глаза, в самую глубину левого зрачка – такой взгляд запоминается. Это кодирование. – Не разрушай его неосторожным поступком. Вдруг я вернусь и спрошу? – И резко протянул амулет ему. Торговец казался потрясенным.

– Даришь?! – Он осторожно взял в руки амулет-диск, еще раз оглядел его со всех сторон и, кажется, заколебался – брать или не брать его. Подумав, он пожал плечами, оценивающе посмотрел на Быка, на Кадета, и осторожно опустил амулет в большой карман кафтана. – Я принимаю твой подарок,- сказал он. – Могу я что-нибудь подарить тебе?

– Нет, торговец, Бык отберет у меня твой подарок. Просто запомни меня. И назови себя,- потребовал Кадет. – Я должен это знать, таковы правила дарения.

– Торговец Ааврон из порта Дикка,- неохотно назвался купец, собираясь уходить. – Мне жаль, раб… Я сохраню твой амулет.

– А плата!? – закричал Бык. – Почтенный!…

– Какая плата! – возмутился Кадет. – Это подарок, Бык, я подарил амулет торговцу. Ты привел его, ты рассказал ему про мой амулет, мы поговорили, и я ему дарю свой амулет, – сказал Кадет,- на счастье,- добавил он с нажимом.- Я не слыхал, что у чугов берут деньги за подарки…

– А мои старания? – растерянно произнес Бык. Торговец поморщился. – Нечестная сделка, Ааврон! – закричал Бык.- Я расскажу всем в Империи какой ты проныра…

– Ты сам привел меня сюда, ты указал мне на интересную вещь, я получил эту вещь,- рассудительно и спокойным голосом произнес торговец. – Верно? Ты – посредник. Тебе полагается пятая часть от цены сделки. У этой вещи нет цены, верно, воин? Как мне передать тебе пятую часть от ничего?

– Это нечестно! – опять закричал Бык с отчаянием в голосе. Кадет еле сдержал ухмылку – таким он Быка видел первый раз. – Ты получил, он потерял, а я? Как это может быть?

– Это – честная сделка,- самодовольно произнес торговец.- Сделка! Когда будешь рассказывать про нее, не забудь все подробности. И не обращай внимания, если люди будут смеяться над тобой.

Бык в ярости зарычал, как зверь, так страшно, что рабы присели на корточки. Торговец нахмурился.

– Но я…благодарен тебе,- сказал он. – Вот!… – Торговец пошарил в поясном кошеле и протянул Быку маленькую монетку. – Не рассказывай про нашу сделку!

– Ладно, – приняв монетку, согласился Бык.- Но ты о ней тоже не рассказывай… Умеете же вы, купцы, торговаться…

– Это ремесло, как твое, как любое другое… – назидательно изрек торговец. – Надо стараться!

– Куплю вина! – весело сказал Бык, подбрасывая монету на ладони и любуясь ей. – Еще добавлю деньги за старикашку и куплю целый мех! Я выпью его, – сказал он торговцу,- с друзьями. Мы уже почти дома!

– Скажи, воин, почему в Империи так выросли цены? Я не помню такой плохой торговли. Я никогда так мало не наживал.- Торговец не торопился уйти.

– Перед войной всегда растут цены,- важно произнес Бык. – Зато потом – падают.

– Будет война? – заинтересовался торговец, заглядывая Быку в лицо. Бык приосанился.

– Я обещал тебе раба,- напомнил он торговцу. – Возьми любого, а хочешь того, который разыскал амулет? Все равно он не доживет до завтрашнего полудня – его либо рабы задушат ночью, либо я утром скормлю нашим собачкам…

– Нет. Однажды предавший, и еще предаст… – ответил гиккейской поговоркой торговец. Уходя, он оглянулся на Кадета. Кивнул ему. Кадет ответил ему длинным твердым взглядом, притягивающим, запоминающимся, заглядывающим в сердце – таким, что торговец споткнулся.

– Умеют же эти купцы торговаться! – с восхищением и почти по-приятельски сказал Бык Кадету, катая монету на ладони. – Что, Урод, жаль амулет? – Он расхохотался. – Теперь ты вообще никто: у нас в Империи амулетов нет только у животных. Даже рабам позволено иметь амулеты! А у тебя – ничего нет!… Можешь убить предателя – хоть такое утешение я тебе подарю. Можешь даже съесть его – дневной еды у вас сегодня не будет. Сегодня вы много отдыхали.

После ухода Быка рабы сели. Они о чем-то тихо шептались на неизвестном языке, посматривая на Кадета, отвернувшегося от них.

Он сразу лишился и Монаха и диска. Было две надежды, две опоры в этом чужом и опасном мире, не осталось ни одной. Но отчаяния не было. Нагромождение препятствий на пути к цели было знакомо ему. В прежней его жизни такое случалось много раз, и до сих пор ему всегда удавалось достичь цели, а единственным абсолютным условием успеха всегда было одно: надо было выжить. Вот и сейчас – он был пока здоров, и сила его не убыла. Кадет вздохнул, ему было грустно, и тревожили мысли о Монахе.

Сзади раздался негромкий шорох, он резко обернулся, готовый к защите, но она не требовалась: к нему осторожно приблизились три взрослых раба. Двое держали извивающегося у них в руках подростка-предателя, а третий зажимал ему рот.

– Убей его,- с трудом подбирая слова, произнес по гиккейски один из рабов. – Он нам не нужен.

Кадет отрицательно покачал головой. Рабы о чем-то посовещались и бросили подростка на камни. Он сжался в комок, втянул голову в плечи и закрыл глаза. Так он пролежал, как мертвый, не шевелясь, до того самого времени, когда тронулся в путь караван купцов. Мимо неторопливо покатились огромные повозки. Иногда за ними брели купленные рабыни, но Кадет Монаха не увидел, и понадеялся, что ему разрешили ехать в повозке, и его рана не разболится больше обычного. А подросток отбежал куда-то подальше от Кадета, спрятался в нестройной толпе.

…Они снова шагали по каменистой укатанной колесами повозок дороге, шаг за шагом преодолевая плоскогорье. Далеко слева, на западе, горы становились все выше, образуя гряду старых выветренных гор, а спереди и справа к ним приближалась другая, низкая гряда, за которой, как было нарисовано в Книге Монаха, и находятся земли Империи чугов. Дневной переход был длинный, очень длинный, потому что караван нагонял время, потерянное днем.

Вечером Кадет не ужинал. Уходить надо налегке. Да и в дороге два сухаря – вечерняя порция его еды – ему пригодятся.