Чтение онлайн

Граф хмыкнул, но все-таки извиняюще кивнул. Потом он поднял руку, и к нему тотчас подскакали оба оруженосца. Таллен с подозрением смотрел на Кадета. А граф остановил лошадь и спешился. Подъехало боевое охранение, тесно выстроилось за его спиной. Граф поднял руку, все замолчали.

– Теперь, парень, встань на колени, такова традиция. Я, я – граф лорд Лэннда, в присутствии оруженосцев Кьюррика и Таллена и воинов моей армии объявляю себя твоим поручителем и даю тебе право жить в графстве Лэннда и Королевстве Стерра и носить имя Каддет. Теперь повтори за мной клятву: «Я, Каддет, буду верно служить королевству Стерра и лорду графу Лэннда!»

– Я, Каддет, буду верно служить королевству Стерра и лорду графу Лэннда, – произнес Кадет.

– Поднимись с колен, Каддет! Кьюррик! – распорядился граф,- возьмешь Каддета в отряд, который останется с тобой у Пограничных Ворот. Сам найдешь ему занятие.

Прошло четыре дня, тихих и монотонных. Кадет немного отъелся и совершенно отоспался. Сутки на Гиккее были более, чем в два раза длинней стандартных, но на этой планете его организм все никак не мог к этому приспособиться. Скорее всего, потому, что его жизнь на этой планете с самого начала была очень небезопасна, и инстинкт выживания – интуитивное познание, третий глаз, Неспящая Черная Горная Кошка – была постоянно в напряжении.

Если у него не было дел – а он уже подострил и поправил стрелы и арбалетные болты, мечи, кинжалы и наконечники копий у всех воинов отряда – он начинал зевать уже в середине светового дня, а просыпался в середине ночи. Убедившись в его способности хорошо видеть в сумерках и в темноте, командир отряда Кьюррик теперь ставил его только в самые трудные, рассветные дежурства в переднем дозоре и даже доверял ему свою драгоценную подзорную трубу. В какое бы время и с какой стороны Кьюррик не подкрался, стараясь застать дозор врасплох, Кадет с напарниками всегда встречали его бодрыми и насмешливыми взглядами. И быт Кадета налаживался, обрастал вещами. Оставшись в отряде, он сразу же получил от Кьюррика войлочную попонку для сна и сидения на камнях (обычная солдатская попонка оказалась ему коротковата и он получил Кьюррика еще одну, соединил обе веревками, получилось замечательное ложе), толстую кожаную накидку от непогоды, которая служила и одеялом, чистые тряпицы и сыромятные ремешки для перевязки ран, запасную форменную черную рубашку, кожаные наколенники и налокотники, широкий поясной ремень с петельками для цепляния различных предметов, изогнутую грубоватую иглу и нитки для починки одежды, кусок мыльного камня и мешок, для переноски всего этого богатства. По крайней мере, Кьюррик, выделивший все это для бывшего голого раба, считал это богатством. Не было только кошеля для денег, да ведь и денег у Кадета не было. Когда делили трофеи после ночного боя с охраной каравана, Кадету по праву досталось только все оружие Быка: плохенький щит, отличный раздвоенный меч, три кинжала, три метательных ножа и маленький бритвенный нож-кадык. И большой гардероб новой одежды: верхние и нижние штаны, голубые рубашки, летний полукафтан. И ботинки. Замечательные ботинки!

И кормили Кадета на славу: двойными порциями. Особенно ему нравилась очень вкусная фасолевая каша. А от солдатского вина, кислого и не ароматного, он отказывался, предпочитая воду из маленькой быстрой и холодной речушки, текшей сразу за Воротами.

По ее берегам росли безягодные кусты и даже невысокие деревья, зацепившиеся за камни и тонкий слой нанесенного за века песка и земли. Вкус воды подсказывал, что река образована земными ключами и талой водой ледника. Может быть того огромного, который лежал на виду, в графстве Лэннда, на склонах величественного кряжа. Речушка вытекала из узкой расщелины в теле большого голого утеса, расщелины слишком узкой, чтобы Кадет мог в нее протиснуться и поисследовать, и быстро бежала вдоль южной стены кратера, а затем внезапно проваливалась в узкую трещину, словно бы ее и не было. Кадет ежедневно купался в этой речушке – ложился навзничь, и вода промывала густые курчавые волосы на голове, спине и груди. Привычка обустраиваться брала свое: «Здесь можно поставить плотинку, образуется пруд и водопой…» – сами по себе приходили ему в голову неосуществимые и никому не интересные планы. Он избавился от вони, присущей рабам. От насекомых, кусачих и щекочущих. От отрицательной энергии, энергии смерти, которой он набрался в караване рабов. Сейчас он вновь начинал ощущать свое тело не по частям, как было в недавнем рабстве, а как всегда раньше – целиком, замкнутой системой. А через несколько дней, когда его организм завершит свою потаенную восстановительную работу и даст ему об этом знать, он собирался осторожно попробовать погонять по всем каналам энергию жизни, которая сейчас накапливалась. Неспящая подсказывала, что из-за испытаний последнего времени ему надо пройти курс глубокой медитации. Но сначала требовались еще три-четыре дня покоя, а затем – сутки времени и место безопасного одиночества. Такое место он и искал.

Обычно после сдачи дежурства и завтрака, с утра подремав в тени кустов на берегу речушки, он приступал к обследованию ближайших скал и расщелин – Кьюррик не позволял ему удаляться от Пограничных Ворот. Привычного для петрографа молотка у него не было, камни приходилось отбивать или ковырять тяжелым трофейным кинжалом. Базальт, пласты древнего черного гранита, меловые вкрапления, следы известняка, белые, розовые, серые и зеленые крупинки полевого шпата – здесь миллионы лет назад плескалась лава, вытекшая из ближайшего взорвавшегося вулкана. Сами Пограничные Ворота, скалы – они стояли почти правильным полукругом на неравных расстояниях между собой – были восточной частью полуразрушенной стены древнего кратера. Сразу за ними лежало дно кратера – довольно неровное округлое плоскогорье, ограниченное острозубыми стенами, а в западной стене кратера был широкий пролом, Пролом, оттуда начиналась дорога в графство Лэннда и дальше, в столицу Стерры. Поднимаясь на вершины скал Пограничных Ворот, Кадет подолгу рассматривал в подзорную трубу гористые горизонты всех сторон света. И гадал – где, вероятнее всего, мог здесь сесть его «Робинзон» в автоматическом режиме? Этот режим возводил в абсолют скрытность, труднодоступность и полное безлюдье места посадки. Если хоть одно условие не могло быть соблюдено на твердой поверхности планеты, «Робинзон», выполнив три поисковых витка в разных плоскостях наклона орбиты, автоматически уходил на высокую орбиту, на расстояние двух тяговых импульсов от маршевых движителей, сейчас зависших где-то над Гиккеей. «Где-то» – это там, где «Робинзон» отстыковался от них и ринулся вниз. Конечно, координаты этого места намертво зафиксированы в навигационном компьютере «Робинзона», но не в памяти умиравшего Кадета – потому что, отдавая из скафандра в шлюзовом отсеке команду на отстыковку и аварийную посадку «Робинзона», он был практически беспамятен, полумертв. Да и в нынешнем его положении – без диска-амулета – пользы бы от этой информации не было никакой.

Он уже искал «Робинзон» на Зеленых и Срединных Землях Гиккеи, на это ушло почти два с половиной стандартных года, и много сил, но там диск-амулет не улавливал радиосигнал автоматического буя «Робинзона». Лишь однажды на Срединных Землях, на северном побережье, в самом конце последней зимы, взобравшись на самую высокую гору, во время сеанса связи на дисплее диска проскользнул единичный импульс, моргнул зеленый светодиод, заколотилось сердце и стало сухо во рту…но компьютер не смог определить азимут сигнала. Да и сигнал был неправильный, если это вообще был сигнал. Кадет понимал, что прохождению радиосигналов мешали огромный диаметр Гиккеи, гигантский объем ее океанов и морей, обилие на континентах близко лежащих от поверхности почвы руд и очень высокая плотность атмосферы. А может быть, это был искаженный отражением от верхних слоев атмосферы электрический разряд первых весенних гроз на Каменных Землях. Так он объяснял Монаху и себе отсутствие сигналов на следующих сеансах связи. Кстати, пора выйти на связь с Монахом и послать ему ментограмму. Короткую, что-то вроде «Я жив. Я здоров. Я свободен!», нет, еще короче: «Здоров и свободен», нет «Все хорошо!». Монах пока плохо освоил технику обмена метограммами, он из той замечательной категории людей, одаренных людей, которые умеют думать сразу о многих вещах, все вокруг себя замечать, но плохо сосредотачиваются и непоследовательны.

…– Не падай духом. Надо проверить Каменные Земли, – говорил Монах, чисто выбритый, дорого одетый, заглядывая в лицо Кадета.

– Конечно,- охотно соглашался Кадет. Он сделал глоток вина. – А потом – те континенты, которые вы еще не открыли… Будем первооткрывателями… Занесешь этот факт в свою Книгу.

Они сидели в мягких креслах возле пылающего камина после неторопливого замечательного обеда за вином, очень дорогим и очень вкусным и душистом розовом вином знаменитых местных виноградников, в самой дорогой комнате большой портовой гостиницы в красивом и веселом городе-порту Анапль на восточном побережье Срединных Земель. Они, по местным меркам, были невообразимо богаты, и Кадет решал, что делать дальше. Эта гостиница и еще другая, неподалеку, маленькая, очень удобная и своим уютом напоминавшая Кадету гостиную «Робинзона», теперь принадлежали Монаху, но его совершенно не интересовала спокойная размеренная жизнь. Кадет в этом славном приятном городе-порту владел большой усадьбой с домом и садом, но и трех дней подряд не мог прожить в ней – начинал раздражаться. Их обоих тянуло в порт.

За оконным стеклом истекали – слезами? – последние сосульки. Чувствовалось приближение весны, голоса женщин и детей были звонкими, лавочники торопливо обновляли вывески, потрепанные зимними штормами, и в порту было уже много вымпелов торговых кораблей.

– Осядь здесь! Хватит с тебя приключений, Монах!… Хороший климат, веселая шумная жизнь, много новых людей и историй для твоей Книги… А я сбегаю туда, проверю, и вернусь. Летом намоем еще ящик песка на нашем прииске, захотим – еще намоем, там золота, подсказывает мне Неспящая, еще на шесть – семь таких, ты заведешь себе, наконец, постоянную женщину – трактирная певица явно положила на тебя глаз, я открою здесь самый большой на Гиккее магазин, назову его «Гипермаркет» – это значит, что в нем…

Но через четыре недели на другой стороне Срединных Земель они погрузились как важные пассажиры на справный торговый корабль, идущий в порт Дикка на Каменных Землях – и попали в порт Дикка, через два месяца, оборванными, дважды перекупленными рабами пиратов. Монах, друг…

Кадет еще раз внимательно осмотрел южный и восточный горизонты. Только оттуда могли прийти враги.

Каменные земли. За Пограничными Воротами на восток, в сторону Империи чугов, скорее всего, тянутся неровные плато, образовавшиеся после многократный излияний лав. А лавы исторгались наружу из вулканов, напластовывались, поднимая уровень поверхности, превращая эти земли в нагромождение скал и гор. По рассказам, Империя чугов – полупустыни и пустыни, а основные горы, двадцатитысячники, вероятней всего у него за спиной, на северо-западе, в королевстве Стерра… Там, на больших высотах «Робинзон» вполне мог найти безлюдное, труднодоступное и скрытное место для автоматической посадки. Был бы диск-амулет сейчас на груди, в одну из ночей он мог бы послушать эфир… Надо скорее добраться до торговца Аарона в порту Дикка.

Он начал неторопливо спускаться со скалы. На этих спусках и подъемах он отводил душу: задубевшая кожа на босоногих ступнях раба сейчас снова приобретала необходимую для скалолазания гибкость, приятно ныли мышцы, обострялись слух и зрение, быстрее копилась энергия.

Поначалу все воинство отряда, включая Кьюррика, с интересом и даже некоторым ожиданием несчастья наблюдало за ползанием Кадета по скалам вверх и вниз, но медленное монотонное карабканье человека по никчемным горкам быстро наскучило, и воины скоро даже пари на «свалится-не свалится» перестали заключать. А потом непоседливость Кадета даже начала вызывать у дозорных раздражение – он отвлекал: ну, чего бы новичку не поспать или не посидеть в тихом тенистом месте у костра вместе с боевыми товарищами, не послушать солдатские байки, не похлебать чайку, благо сам и вкусную воду нашел и душистые травки с горок принес – и раздражение было бы высказано, если бы не молчаливое покровительство Кьюррика. Кьюррик наблюдал за ним, изучал.

На самой левой, очень труднодоступной и высокой скале Пограничных Ворот Кадет обнаружил естественное укрытие – небольшую песчаную пещерку с удобным скрытым обзором во вражескую сторону, расширил ее и укрепил потолок, там он и проводил большую часть дежурств. И на шестой день отдыха, днем, он заметил далеко впереди на востоке, быстро движущееся по плоскогорью со стороны Империи чугов темное пятно. Он поднес к глазам подзорную трубу Кьюррика, и, хотя ее линзы были плохо отшлифованы и мутноваты, пятно немного приблизилось, и стало очевидно, что к Пограничным Воротам торопливо движется большой конный отряд. Время от времени блики Светила отражались от полированного металла – доспехов или оружия отряда. И была среди этих бликов одна постоянная светящаяся точка – то ли полированный шлем, то ли воинский штандарт. Кадет выбрал подходящий камешек и бросил его вниз, целясь в большой стальной щит Кьюррика, прислоненный к валуну. Камешек долетел, металл зазвенел, солдаты завертели головами, а Кадет, свесившись с карниза скалы, указал им рукой в сторону приближающегося отряда. Кьюррик жестом приказал ему спускаться.