Чтение онлайн

Возможно, что служба этому странному эмиру, была лучше перспективы навсегда остаться в этом негостеприимном оазисе. Теперь все говорили на персидский манер «эмир», а не по-арабски «амир». Ведь в персидском языке в отличие от арабского, есть буква «Э».

Как бы то ни было, но все пленники сразу выразили готовность стать воинами новоявленного эмира. К всеобщему удивлению, наш герой, после принятия присяги выплатил всем своим нукерам по тридцать дирхемов за первый месяц службы, чем заслужил бесспорный авторитет и безоговорочное подчинение. Бывшие франки получили по пятьдесят дирхемов и по пять солдат в подчинение, став сержантами и начав свой взлет по карьерной лестнице.

Вскоре караван начал свой путь в Вавилонию по старой тропе, которая легко угадывалась среди холмов. Бывшие рекруты калифа, оставшись без лошадей, свои седла и сбрую привезли с собой, поэтому теперь все наездники гарцевали на конях, сидя на разукрашенных седлах. Но, все верблюды, доставшиеся Бехнаму, заняли его люди, явно предпочитающие верблюдов лошадям. Озадаченный обеспечением своего войска, Икам легко договорился о выкупе коней для своих людей в обмен на мулов. Бехнам посоветовал своему знакомому, при первой же возможности избавиться от верблюдов и заменить их мулами. Верблюды хороши в пустынных равнинах Аравийской Джазиры. В горах Персии они просто не нужны. Для перевозки грузов используются только двугорбые бактрианы, которые вдвое сильнее своих одногорбых родичей и, что важнее, могут переносить морозы, которые не редкость в горах и пустынях Персии и Великой степи.

В первом же небольшом городке, стоящем на торговой дороге, ведущей в Вавилонию, наш друг сильно облегчил свои кошельки, одев и обув своих нукеров. Не в силах отказать себе в своём капризе, он одел всех своих бойцов в одинаковые теплые синие халаты с красными кушаками и меховые шапки с красным верхом. Из-за осенней погоды и приближающейся зимы, он купил для каждого солдата меховые сапоги, безрукавки и широкие войлочные плащи с капюшонами. Для обмена на лошадей своих воинов, здесь же, были закуплены четырнадцать мулов и пять лошадей для себя и своих сержантов. Икам вернул лошадей их бывшим владельцам, посчитав, что для начала, ему хватит и пяти верблюдов. Коня Бехнама Икам оставил своему знакомому, присовокупив к нему пару мулов в качестве подарка. Бехнам тоже купил для своих людей теплую одежду и оружие, потратив на это большую часть денег, полученных от Икама.

Посещение оружейной лавки сильно испортило настроение нашего героя. Цены на оружие и военное снаряжение показались ему запредельно высокими. Оценив свои финансовые возможности, он купил каждому воину по луку с шестьюдесятью стрелами, по боевому топору-чекану, ножу-кинжалу и копью. Из защитного вооружения были приобретены лишь круглые кожаные щиты с металлическими амвонами. Своим сержантам, для солидности, он выдал широкие пояса, украшенные медными бляшками, и только для себя, он, заботясь о своем здоровье, не пожалел полного пластинчатого доспеха с поножами, наручнями и остроконечным шлемом с кольчужным воротником и наносной пластиной. Доспехи были изготовлены из простой черненой стали, без всяких украшений, но, торговец буквально навязал нашему герою прямой меч в украшенных ножнах и кинжал к нему. Пояс с серебряными бляшками сразу выделял нашего вояку среди воинов всего отряда. Но, встречные купцы с первого взгляда определяли, что старшим в караване является именно Бехнам в его скромной, но добротной одежде. Единственно на чем Икам не стал экономить, так это на коне, хотя Бехнам советовал подождать с покупкой коня до прибытия на другой берег Тигра, где цены на коней были ниже. Наш герой купил себе коня, приглянувшейся ему верховой породы, которая так замечательно показала себя во время скачки по пустыни. Теперь караван отряда состоял из людей Бехнама на мулах, конников нашего героя и верблюдов, нагруженных дорожными припасами. Небольшой сплоченный отряд, движущийся по дороге, с максимально возможной скоростью, не вызывал у встречных путников никаких вопросов. Никому и в голову не могло прийти, что отряд состоит из беглых рабов и военных дезертиров.

Братья Хубилай и Хуллагу, с поклоном опустились на колени, приветствуя Великого Хана и коснулись лбами кошмы ковра. Получив знак подняться, они подошли ближе и сели на указанные места, у помоста, на котором восседал Великий Каан Йеке Монгол Улус.

По знаку Каана все вышли из юрты. Молчаливые слуги принесли столики с угощениями и сосуды с напитками. Дождавшись, когда все вышли из юрты и оставили братьев одних, Великий Каан поднялся с помоста и подошел к братьям.

Вообще-то, кроме них в юрте было еще четверо гвардейцев-кэшиктэнов из числа дневной стражи – турхагутов. Но их в расчет можно было не принимать. Они были тенью Каана и никогда не оставляли его одного.

При приближении Каана братья поднялись. Великий Менгу хан, поочередно, обнял их обоих и дал знак садиться. Дождавшись, когда старший брат опустился на подушки, братья присели рядом.

Менгу обвел братьев радостной улыбкой.

– Ну что, братья, вы можете убедиться, что все получилось так, как я и обещал. На Курултай прибыли даже многие царевичи Угедеева и Джагатаева домов. Особенно важным был приезд сына Угедэя Кадана – победителя венгров, хорватов и болгар.

Очень хорошо, что неразумный Ширамун со своими союзниками еще попытался переломить ситуацию в свою пользу. Он попробовал скрытно провести воинские отряды к месту Курултая и угрозами заставить Чингизидов изменить решение. Однако его затея провалилась: нашелся доносчик, да и армия нашего союзника Берке была начеку. И вот я – Каан Монголов. Что сделано из того, что я поручил тебе брат Хубилай?

– В ходе проведенного мною, по твоему приказу дознания, выявлен заговор в Доме Угедея. Мне пришлось приказать казнить почти сорок царевичей и более тысячи их активных пособников. Сменены все командиры туменов, и эти тумены перешли в мою Орду. Мне пришлось взять их под своё командованием, в связи с заменой также, почти всех командиров минг-тысяч и джус-сотен. Но теперь, управление армией восстановлено, и войска готовятся к походам.

– Дозволь доложить и мне, брат. В улусе Чагатая тоже оказалось много недовольных новой военной политикой. Многие скрылись в дальних кочевьях, но мною схвачены и казнены, из числа непримиримой оппозиции, тридцать царевичей Чагатаидов и около тысячи их сообщников.

– Спасибо, братья, что вы поддержали мои начинания и не проявили преступной мягкотелости. Вижу, что придется ликвидировать улус Угедэя, а Джагатайский улус сократим почти вдвое. Освободившиеся земли мы разделим между мной и Батыем. Теперь объясню, почему мне пришлось почти на год отложить выполнение, данных вам обещаний. Я и не думал, что дела в Улусе находятся в таком ужасном состоянии. Мне пришлось простить все недоимки по налогам.

– Это было мудро и щедро, Великий Хан. И это сразу привлекло на вашу сторону огромные массы населения, и не только бедноты.

– Я запретил купцам пользоваться ямскими подставами за государственный счет.

– И это было правильно. Разжиревшие купцы перевозили свои товары бесплатно за счет Казны, – а фактически за счет местного населения, которое и обеспечивало ямскую службу всем необходимым.

– Несмотря ни на что, я выплатил все долги своих предшественников. И Великих Ханов, и Регентов. Эти моты наделали долгов на полмиллиона серебряных слитков. Но, долги нужно возвращать всегда. Теперь моему Слову доверяют во всех Купеческих Гильдиях и уйгурских, и мусульманских.

Нами проведена чистка рядов командиров всех уровней, от недовольных и неспособных понять и принять новые задачи, по возвеличиванию моего Улуса. Я говорю: «моего», потому что свои Улусы, братья, вам ещё только предстоит завоевать.

Да, братья, нам всегда будет не хватать мудрости безвременно ушедшей от нас нашей матушки, Соркуктани-беги. Теперь на меня легла забота и о нашем родовом Улусе. Но не будем грустить понапрасну. Матушки не вернуть, а дел у нас еще очень много.

Зато теперь я могу сказать, что наши люди готовы к походам. Пятую часть сил я даю тебе Хуллагу, для подчинения Ирана, Сирии и Египта. Все остальные силы мы бросим на Сунский Китай. Эта задача предстоит тебе Хубилай. Чтобы Урянхадай, своей памятью о своем отцеСубэдэй-багатуре, не мешал тебе, я дам ему отдельный корпус и отправлю действовать глубоко на юге, в джунглях на южной и западной границе Сунского Китая. В остальном руки у тебя будут развязаны, и ты будешь полным хозяином себе и своим воинам. Я жду от вас побед. Каждому из вас будет полагаться пятая часть добычи. Как и мне – пятая часть от добычи каждого из вас. Думаю, что это справедливо, и так завещал наш великий дед Чингиз-хан. Что скажете?

– Я твой верный слуга, Великий хан.

– И я твой преданный слуга Брат хан.

– Ну, тогда не будем грустить. Сегодня мы будем есть, пить и веселиться. О делах поговорим завтра. А сейчас, я просто хочу напиться вместе с вами, братишки. Хуллагу – наливай!

По совету Бехнама, закупку продовольствия в дорогу, следовало производить в городе на рынке, в лавках богатых купцов. В деревнях цены на продукты значительно выше, чем у купцов в крупных городах.