Чтение онлайн

Мимо него то и дело проходили группы туристов со всего мира. Их было так много, что мост напоминал разноцветный муравейник. И вот, пробираясь мимо столпившихся возле скульптуры покровителя Праги Яна Непомуцкого то ли британцев, то ли американцев, его взгляд случайно упал на сопровождающего их экскурсовода. Трубецкой обомлел, враз забыв о скульптурах, ибо перед ним стояла и о чем-то увлекательно рассказывала… Маргарет. В какой-то момент их глаза встретились, однако девушка продолжала говорить как ни в чем не бывало. Сергей Михайлович решил проследовать за группой, чтобы в удобный момент все же объясниться с ней. Слишком удивительной и неожиданной была эта встреча на пражском мосту.

— Много легенд связано с Карловым мостом, который прежде назывался Каменным, — говорила профессиональным, заученным тоном Маргарет, пока группа туристов и примкнувший к ним Трубецкой поднимались на Староместскую мостовую башню. — Одна из них гласит, что во время его строительства воды Влтавы все время сносили уже сложенные каменщиками опоры и это в конце концов вызвало гнев короля Карла. Тогда архитектор моста в отчаянии заключил сделку с дьяволом, которому в обмен на помощь посулил душу первого прошедшего по мосту. И вот удивительным образом опоры удалось установить, мост был построен, и назначен день его торжественного открытия. Королевская процессия спустилась со стороны Града на берег и готовилась перейти через мост. Архитектор не мог сознаться в сговоре с самим дьяволом и в ужасе думал о том, что произойдет с первым, кто пройдет по мосту. А если первым пожелает быть сам король? И вдруг он заметил, как из стоящей на берегу толпы вышел одетый в черную сутану монах. Он был горбат и прихрамывал, но именно он первым прошел по мосту. Да так при нем навсегда и остался.

С этими словами она указала на странную скульптуру, что стояла в конце лестницы на самом верху. Это была фигура сгорбленного старика в монашеском одеянии. Скульптура сильно пострадала от времени, но детали выразительного образа монаха были все еще четко различимы.

— Никто не знает, как его звали и почему именно он оказался на мосту первым, но чью-то душу он спас, — так закончила свой рассказ Маргарет. — А сейчас, — громко объявила она, — вы можете сделать фотографии и купить сувениры. Встречаемся внизу, у выхода из башни, через пятнадцать минут.

Туристы разошлись. Трубецкой решил, что момент настал, подошел к экскурсоводу и, стараясь быть приветливым, сказал:

— Здравствуйте, Маргарет. Я вас искал, но вы так неожиданно покинули Стокгольм… Я хотел поблагодарить вас за помощь, ведь ваша подсказка оказалась как нельзя более кстати… Я не знал, что вы работаете еще и экскурсоводом.

При этих словах девушка посмотрела на него с таким выражением лица, что Сергей Михайлович едва не поперхнулся.

— Простите, но вы меня с кем-то путаете, — холодно произнесла она. — Меня зовут Кристина, и я никогда в жизни не бывала в Стокгольме, к сожалению. Соответственно, вам не за что меня благодарить.

Трубецкой почувствовал себя крайне неловко. Он готов был поклясться, что перед ним стояла Маргарет, и в то же время ее взгляд и голос вполне натурально передавали искреннее возмущение. Бейдж на красиво очерченной груди девушки гласил: «Кристина Подлуцка, экскурсовод».

— Я заметила, что вы следуете за группой. Я, в принципе, не возражаю, но нам скоро ехать. Мне нужно подготовить автобус. Простите.

Кристина, или Маргарет, это уже было не столь важно, еще раз окинула Трубецкого ледяным взглядом и направилась по ступеням вниз. Сергей Михайлович и каменный монах остались на вершине башни вдвоем. «Наваждение какое-то», — подумал Трубецкой. Он постоял еще пару минут, а когда площадка вновь стала заполняться очередной группой туристов, тоже отправился вниз, на мост. Видимо, с девушкой-экскурсоводом он просто обознался, однако задачу по поиску «иезуита» никто не отменял.

Более ни на что не отвлекаясь, он дважды прошелся по мосту, внимательно осматривая украшающие его скульптурные композиции. Тридцать скульптур, разбитых на пятнадцать пар, расположенных равномерно по всей длине моста, почернели от времени, но не утратили изящества и ореола тайны. Он задержался возле святых Кирилла и Мефодия. Это была единственная скульптура на мосту, посвященная православным святым, и, как гласила надпись возле композиции, она была установлена буквально перед Второй мировой войной, то есть, в отличие от остальных скульптур, относительно недавно. Рядом с Кириллом и Мефодием пожилой чех продавал мелкие сувениры.

— Прошу прощения, что беспокою вас, — обратился к нему Трубецкой, — но, может быть, вы знаете, почему эта скульптура установлена намного позже остальных?

— Пожалуйста, — вежливо ответил чех. — Да, я знаю, я много лет здесь работаю. На этом месте до Кирилла и Мефодия была скульптура святого Игнатия Лойолы, но однажды ее смыло во время сильного наводнения. Тогда водой разрушило две арки моста с этой стороны, и их долго восстанавливали. — Чех встал со своего стульчика и показал, где именно были разрушения. — Вот здесь и здесь. Я даже слышал, что когда ремонтировали арки, то внутри их что-то нашли и забрали в Национальный музей, — продолжил он. — Я думал, это меч рыцаря Брунцвика. Знаете, есть у нас в Чехии такая легенда, что его меч замурован в кладке этого моста, но никто не знает где. Говорят, что однажды, когда придут на чешскую землю тяжелые времена, выедет святой Вацлав во главе бланицких рыцарей, чтобы помочь, и тогда на Карловом мосту его конь споткнется о камень. А под вывернувшимся камнем обнаружится славный меч Брунцвика. Святой Вацлав его вытащит и воскликнет: «Всем врагам Земли Чешской склонить головы!» И с тех пор воцарится в Чехии мир и покой навсегда.

Сергей Михайлович поблагодарил чеха за рассказ, хотя слушал он его в пол-уха. Какой там меч Брунцвика! Детские сказки! Ведь генерал Игнатий Лойола — это легендарный основатель ордена иезуитов! И если в арках моста, вблизи того места, где стояла его скульптура, что-то нашли, то это может быть… Трубецкой буквально бегом кинулся в Национальный музей — Клементинум. По дороге он позвонил Конраду Густаффсону в Стокгольм и попросил поддержки.

— Конрад, вы ведь недавно контактировали с пражским музеем по поводу выставки Codex Gigas, — говорил он на бегу, — вы не могли бы мне помочь со связями? — Трубецкой остановился перед трамвайной линией в ожидании светофора и кратко изложил Густаффсону свои подозрения. Тот сразу все понял.

— Хорошо, доктор Трубецкой, я сейчас постараюсь найти для вас контакты в музее, — с легким скандинавским акцентом, который у него усиливался при волнении, сказал доктор Густаффсон. — Позвоните мне, когда доберетесь туда.

Конрад выполнил свое обещание. В Клементинуме Сергея Михайловича ждали и, когда он рассказал о своей просьбе, сразу провели в отдел рукописей. Там Трубецкого попросили подождать. Через четверть часа приятный молодой служащий отдела по имени Ян принес бережно завернутый в ткань кожаный цилиндрический футляр, похожий на те, в каких обычно хранят карты или чертежи. Он открыл футляр и аккуратно извлек на свет восемь пергаментных листов, отлично сохранившихся в столь подходящей упаковке. Листы были такого размера, что у Трубецкого практически не оставалось сомнений, — они вполне могли быть из Библии дьявола. Ян аккуратно развернул их и разложил перед гостем. У Сергея Михайловича от нетерпения заныло под ложечкой. Он склонился над первой страницей. Потом отложил ее в сторону и бегло просмотрел вторую, третью, четвертую… Разочарованию Трубецкого не было предела. На лежащих перед ним восьми листах был написан… устав святого Бенедикта — основателя ордена бенедиктинцев! Как рассказал Ян, судя по анализу чернил, запись датировалась XVI–XVII веками. В таком документе не было ничего сверхнеобычного, и именно поэтому находка была расценена музейными экспертами как пусть и странный, но рядовой артефакт, который может заинтересовать ну разве что исследователей средневековых монашеских орденов. Очевидно, ни о какой возможной связи этих страниц со знаменитой Библией дьявола в Праге не подозревали.

Как и Трубецкой не подозревал о том, что сразу после их разговора «экскурсовод Кристина Подлуцка» спустилась вниз башни, зашла в женскую комнату, достала из сумочки косынку и темные очки, надела их, сняла бейджик и после этого направилась вовсе не к автобусу с туристами, а к поджидавшему ее возле башни автомобилю. Водитель вышел, отдал ей ключи, а сам поспешил на мост и неотступно следовал за Трубецким, пока тот осматривал скульптуры, а затем — до самого музея. Убедившись, что Сергей Михайлович застрял там надолго, он переговорил с кем-то по мобильному телефону, взял такси и укатил в неизвестном направлении.

О гибели Германа в монастыре узнали не сразу. О нем вообще редко вспоминали в последние годы, однако, когда один из братьев, принесший отшельнику еду, обнаружил пустую келью, он немедленно известил об этом аббата. После недолгих поисков тело скриптора, лежащее неподвижно у подножия колокольни за монастырскими стенами, было обнаружено. Настоятель приказал подготовить Германа к погребению как самоубийцу, то есть без надлежащих по церковному канону церемоний, а сам отправился в келью затворника.