Чтение онлайн

– Ты меня пугаешь, Глеб.

– Я сам себя пугаю. Гляну иногда в зеркало – ужас! По утрам особенно!

– Я серьезно, Глеб.

– Ну и зря. В новый день надо входить с улыбкой, а поплакать всегда успеем!

***

…Год 2009-й, Подмосковье, зима. Прокаленное дерево баньки втянуло усталость, пар проник до костей, а чай в предбаннике идет не хуже пива.

– Да не нюхаю я, дядь Саша, совсем завязал. И пить сейчас стараюсь реже.

– Хорошо если так. Мы с твоим батькой могли «беленькой» дернуть по-взрослому, но наркотиков до сих пор боюсь как черт ладана.

Человек, сидящий напротив, лицом напоминает кондового селянина, каким мог бы стать по праву рождения. В деревне явился на свет, в деревню и вернулся под старость. В счастливом глебовом детстве (где папа и мама) дядя Саша присутствовал, как обязательный элемент – сперва с женой, потом с какими-то тетями, всегда разными. Тети шуршали синтетическими платьями, звонко смеялись и резко пахли духами, катушечный магнитофон пел голосом Валерия Ободзинского, весело было. Лучшее время, пожалуй, из всей беспокойной жизни. Еще через несколько лет детство выросло в прыщавую подростковость, мамы не стало, а отец превратился в угрюмого молчуна. Дядя Саша к старому другу приходил теперь один, с бутылкой водки, потом и вовсе перестал. Его родная деревня к тому времени ушла на дно водохранилища, а домом, под старость лет, стал крепкий пятистенок, километров за сто от столицы.

Глеба сюда в последнее время тянуло все сильней – устал от города. Опротивело всё и сразу: бизнес, «терки», тусовка, даже крутая машина и возможность сорить купюрами. Кризис пережили без особых потерь, надо бы торжествовать, а что-то мешает, будто свербящий зуд. Слишком уж всё хорошо! Не бывает так! До того хорошо, что хочется вторые глаза иметь, на затылке! Алкоголь от непонятного мандража помогает плохо, а утреннее состояние вызывает желание удавиться.

– …А то, может, бросишь всё, да и сюда переедешь? – взгляд отцовского друга сквозь банную истому неожиданно серьезен. – А чего, купишь дом, или сам построишься, будешь как барин. Женишься, наконец! Разве плохо?!

– Нормально. Сейчас даже есть мода у богатых людей, переезжать в глубинку и жить на проценты, в свое удовольствие. Дауншифтинг.

– Даун… чего?

– Сдвиг вниз. Для всех, кто устал быть круче, чем яйца и хочет обратно к истокам. Большинство, правда, едут в тропики, на Гоа всякие, но лично мне там жарко. Да и вообще, мой бизнес процентов не дает, его нужно держать вмертвую. Лет через десять, может быть…

– Мне эти десять лет еще прожить надо. Далёко ты?

– До ветру. Потом можно еще в парилочку, да и покушать!

Улица встречает неслабым декабрьским морозцем. Из туалета (типа «сортир», разумеется) сквозь традиционное «сердечко» Глеб неспешно обозревает дом, пристройки, сараи, летнюю кухню. Гараж у дяди Саши хлипенький, там всё на виду, пристройки сбиты из крепких досок, но тайные ниши вряд ли найдутся. Чердак, может быть? Или подпол? Хорошо, что снег во дворе заледенел – следов не останется. Не будет дядя Саша задавать лишних вопросов, а потому и сам лишнего не узнает…

***

Большое Дело изменяет ткань бытия, и десятки людей начинают, вдруг, двигаться единым курсом, будто железные опилки к магниту. Меняют планы, образ жизни – вообще, очень странно себя ведут.

Зачем, к примеру, покидает рабочее место обычная московская секретарша? Правильно – по нуждам сугубо женским и немудреным, от кофе и сплетен до шопинга. Дама красивых «бальзаковских» лет по имени Аня секретаршей была нетипичной, да и заботы у нее в этот вечер банальностью не отличались. Выйдя из офиса ЗАО «Винтек-Заря», ухоженная «библиотекарша» села в скромный «пежо-308» и четверть часа рулила по улицам, счастливо избегая «пробок». Тормознула у таксофона, аппарат принял карточку, голос на том конце провода оказался мужским и недовольным. После первых же слов, впрочем, тональность сменилась.

– Может, встретимся, м-м?

– Не могу, сам понимаешь.

– Эх, Анечка, забыла меня совсем!

Нормальный, вроде, разговор – о чем еще беседовать с мужиком одинокой, нестарой и вполне симпатичной женщине? Не совсем нормальными оказались слова, женщиной произнесенные. Всего две фразы, заставившие мужчину замолчать.

– Ты уверена? – спросил после недолгой паузы совсем другим голосом. – Ослышаться не могла?

– Исключено.

– Ладно… держи меня в курсе.

Трубка вернулась на рычаг, красивая строгая дама направилась к своему авто, будто и не было в ее жизни никаких тайн.

Красотка из приемной Мастера ничего странного в этот вечер не делала. Не обременена была секретами, хоть и секретарша – разве что от бойфрендов таилась, во избежание сцен ревности. Чмокнула в щеку неприметного парня Володю и упорхнула из офиса яркой бабочкой. Самому Володе откровенно нездоровилось, а потому был тоже отправлен домой, отлеживаться. Примерно на полпути повел себя телохранитель не менее странно, чем давешняя Аня – припарковался, опять же, у таксофона, игнорируя собственный новенький iPhone. Абонент оказался тоже мужчиной, потому обошлись без флирта. Коротким вышел разговор и донельзя косноязычным. Володя после него потемнел лицом и долго сидел в своей неброской «шкоде», прикуривая одну за другой. Дальнейший его путь лежал на Юго-Запад, а намеченный груз ожидал в одном из супермаркетов – прямо в ячейке для сумок. Тяжелый груз, хоть и компактный. Из магазина Володя вышел чуть быстрее необходимого, стараясь выглядеть расслабленным, а обратный путь протекал под жесткие «кислотные» ритмы плеера – чтоб мозги притупить. Добраться до дому, хлопнуть стакан, завалиться спать как в омут. Настроиться на день завтрашний и не думать о нем сегодня.

Такие вот странные поступки вполне обычных людей…

***

Братьев Серафим встречал лично. С разных концов столицы, из области, или из Калуги с Рязанью – каждого надо принять, накормить, обеспечить отдых. Завтра эти люди глянут в глаза самой смерти, а потому сегодня должны быть избавлены от забот. Есть для этого тихий «карманный» пансионат в подмосковном бору, есть неболтливая обслуга, хорошая еда и совсем немного водки. Для спокойствия. Серафим обойдется и без этого – очистительный пост сегодня держит. Как всегда перед Делом. На небеса нужно взлетать чистым и легким, да и ранение в живот легче терпится с пустыми кишками. Опыт духовных исканий и опыт милицейский.

Последние лет десять вся жизнь состоит из двух половинок, будто два разных Серафима в одном теле… нет, скорее – Серафим и Сергей. Не раздвоение личности, как у шизиков, а вполне сочетаемые две доли. Сергей остается прожженным ментом, и его часть мозга мыслит по-ментовски, а Серафиму очень хочется стать чистым. Даже смерть можно нести во имя чистоты, если клинком твоим управляет Вера, а не корысть! Серафим принимает на себя грехи этого мира, как сделал когда-то сам Спаситель, а потом борцы за Веру бесконечное число раз обагряли руки во имя спасения. Серафим принимает грехи – а Сергей помогает выкрутиться, уйти, следы затереть. Год назад в Вологде, с тем журналистом… и со священником, погрязшим в блуде среди древних церквей Пскова. Сколько их было, таких, в разных городах необъятной Святой Руси – греховодников, привыкших испражняться словами и уверенных в безнаказанности. Слишком поздно понявших, что за все нужно платить!

Две половинки, два полушария мозга.

Иногда казалось, все-таки, что это болезнь.

Иногда боялся на себя в зеркало глянуть – кого там увидит?

Нет, сумасшедшие себя больными не считают, а потому забудь и успокойся! Как, вообще, можно сомневаться, видя каждый день Мастера, тоже бывшего «силовика», осененного однажды благодатью и посвятившего жизнь очистительной борьбе! Жаль, нельзя ему в мозг заглянуть – наверняка, найдешь не просто полушария, а такие же две доли, сросшиеся в симбиозе. Воина и монаха, бизнесмена и ученого, чиновника и главу тайного клана. Улучшенная версия самого Серафима, образец для подражания. Когда-нибудь Всевышний призовет Мастера для вечной жизни, и возглавить Братство сможет лишь лучший из учеников. Умеющий меняться. Благочестивый брат и крутой чувак в одном лице. Это великая честь, которую надо заслужить благими делами – порвать, например, всех врагов!