Чтение онлайн

Анатолий первым попросил слова. Когда он поднялся, то увидел, что половина присутствующих сидят, опустивши голову. Они понимали, что если Отян начнёт называть фамилии, то последуют оргвыводы не только для них, но и для их командиров, начальников служб, и, вообще, это собрание не укладывалось в общепринятые нормы, существовавшие тогда, а теперь тем более, в армии.

Но когда Отян в начале выступления сказал, что не будет называть фамилии, класс, в котором сидело человек 60, приободрился и на него уже смотрели любопытные глаза сослуживцев. Выступление выглядело в лучших комсомольских традициях, почерпнутых из книжки "Как закалялась сталь" Анатолий посрамил сержантов, фактически поддержавших сговор, а также ребят второго года службы, которые иногда унижались перед ничтожествами третьего года службы. В заключение он сказал, что пока будет служить в этой части, преклонения перед старослужащими, а тем более издевательств с их стороны не потерпит, и не допустит, чтобы терпели другие.

Сегодня, всё то, о чём сейчас рассказывалось, выглядит неправдоподобно, особенно о собрании, но здесь ни то, что не написано ни одного неправдивого слова, ни одной неправдивой буквы здесь нет.

Некоторое время к Анатолию относились отчуждённо, но он на это старался не обращать внимания и вскоре у него сложились ровные отношения со всеми, но и ему пришлось немного перестроиться в своём понимании, что воинская часть, в которой служит авиационная, и дисциплина в ней, которая должна исполняться, как написано в Дисциплинарном Уставе, улетела в неизвестном направлении (есть такой анекдот).

Авиационные части в армии отличаются от наземных и строевых десантных по многим параметрам. Здесь всё подчинено правилу летать без аварий, потому что всякая авария может обернуться катастрофой.

Пишу это специально потому, что многие не понимают разницы между аварией, даже самой крупной, и катастрофой. Иногда даже по телевидению можно услышать, что случилась авария при которой погибли люди. При аварии не бывает погибших, а если есть жертвы, то это катастрофа.

Здесь офицеры, сержанты и солдаты работают вместе и по службам образуются полусемейные отношения. Командовать по-настоящему можно только в строю, а в работе, да еще, которая обеспечивает безопасность полётов, не слишком раскомандуешься.

Так что доверительные отношения между лётным составом и наземными службами помогают работе. Плохо, когда они перерастают в панибратство.

Техниками самолётов у нас работали в основном сверхсрочники, но служил и один офицер, недавно окончивший училище, красавчик, лейтенант Игнаткин, державший себя несколько высокомерно, но, сохраняя при разговоре покровительственные нотки. Служил техником и сержант срочной службы очень приветливый и всегда улыбающийся парень из Приморья по фамилии Золотов. Анатолий слушал рассказы о его родном городе Сучане, расположенном недалеко от Корейского полуострова, удивлялся, что там мягкий тёплый климат и мечтал там побывать, но видно не суждено.

Наступил новый 1960 год. Солатам разрешили встречать его в соседней авиационной дивизии, где в клубе поставили ёлку и пригласили девушек из подшефной организации. Но блистала на том вечере красотка, постоянно работавшая в этой части, вольнонаёмная девушка Сима. Говорили о ней, что она меняла кавалеров, как перчатки, держа при этом их на некотором расстоянии не допуская близости. Случился на том вечере и небольшой, связанный с Симой инцидент в стиле оперетты Кальмана, но с русской окраской, никак не нарушивший весёлого праздника.

Один высокий, красивый парень, с начищенными до зеркального блеска сапогами, с невообразимым количеством значков на груди, говорящих о том, что он и парашютист, и классный специалист в нескольких специальностях, и комсомолец. Всё это блестело, а наш герой хвастался ребятам, что он спал с этой Симой, а потом она ему надоела и он её бросил. Его сослуживец обвинял его во лжи, к ним подключилась группа любопытных, и они взяли хвастуна под руки и подвели к разгорячённой танцем смеющейся Симе. Все зрители ожидали развязки. Один из парней сказал Симе суть спора и та, не убирая с лица улыбки, по-мужски, выбросила вперёд правую руку с кулаком, направленным в нос, а левой по-боксёрски ударила его в челюсть, развернулась, взяла очередного кавалера и закружилась в вальсе. Все наблюдавшие, поразились умению этой девушки пользоваться боксёрскими приёмами, а фальшивый Дон Жуан удалился, опозоренный, с вечера, вытирая кровь, капающую из его носа на значки. Новогодний вечер продолжался до часу ночи, пока не пришёл дежурный по части офицер и не отправил всех спать.

На несколько дней хватило обсуждать эту тульскую "оперетту", н когда Анатолий встречал эту девушку, всегда вспоминал о том случае.

Есть люди, лица которых, запоминаются на всю жизнь, одним из них для него является разогретое танцем, праздником и молодостью симпатичное лицо девушки из воинской части с редким сейчас именем Сима.

Вскоре объявили, что на днях начнутся полёты и прыжки.

Когда в коридоре штаба после рабочего дня Анатолий укладывал цветной спортивный парашют Т-2, собрались посмотреть на него чуть ли не половина личного состава. Посыпались вопросы: "что это, зачем, для чего?" Потом кто-то из ребят сказал, что хотят прыгнуть, и просили уложить парашюты. Анатолий вместе с ними уложил пяток десантных парашютов, но на следующий день они не смогли прыгнуть по нескольким причинам, а главная была в том, что он не подготовил их на посадку в самолёт, потому что пришлось прыгать не вместе с ними.

Утром, когда должны были начаться полёты, все свободные от наряда солдаты пошли на аэродром помогать выталкивать самолёты со стоянки.

Хотя аэродром бульдозерами и специальными роторными машинами, отбрасывающих снег на полсотни метров в стороны, подготовили для полётов, самолёты в начале зимы, поставленные на лыжи, примерзали, их надо сталкивать со стоянки. Для этого человек двадцать брали самолёты за заднюю часть и раскачивали в разные стороны. Лыжи отрывались от снега, двигатель включался на полную мощность, сзади поднимался вихрь из блестящих на солнце снежинок, и самолёт выезжал на взлётную полосу. Отян занимался этой весёлой, под "эй ухнем!" работой вместе с другими солдатами, а рядом, прибывшие на аэродром солдаты – десантники, одевали парашюты, готовясь к прыжкам.

Прибежал посыльный и сказал, что Отяна зовёт полковник Щербаков, который был рядом с десантниками. Он был в десантной куртке, в фуражке и в тёмных очках.

– Одевай парашют, мы с тобой прыгнем первыми в 1960 году.

Анатолий про себя подумал, что этот прыжок должен быть для него значителен ещё и потому, что он будет юбилейным – трёхсотым.

Он быстро одел парашют и пошёл вместе с ним и группой десантников в самолёт. Щербаков переговорил со штурманом и лётчиком условия расчёта на выброску, и самолёт пошёл на взлёт.

Выброска парашютистов проводилась над площадкой приземления Хомяково" по названию соседнего с ней села. Туда заранее были посланы радисты, метеослужба, рассчитывающая удаление выброски в зависимости от силы ветра и служба десантников, обеспечивающая порядок при приземлении. Самолёт взлетел, и Анатолий впервые поднялся в тульское небо. Хомяково находится в 25 километрах от Тулы, так что пока набирали высоту очутились на площадкой приземления. Щербаков стал к двери и, придерживая рукой фуражку, отделился от самолёта. Парашют у него был обыкновенный – десантный.

Отделились над какими – то домами (позднее Отян узнал что это дом отдыха Министерства Обороны) и расстояние до центра площадки приземления не менее километра. Анатолий осмотрелся. Прямо подо ним лиственный лес, чёрные деревья которого стоят на белом снегу, а дальше площадка приземления без единого пятнышка на белом ландшафте и совершенно от этого непонятно какой её рельеф. Она была настолько белой и блестящей, что глазам становилось больно на неё смотреть, дальше виднелась чёрная полоска, как потом выяснилось – незамерзающий ручей. Всё вместе настолько смотрелось сказочно красиво, что казалось нереальным.