Чтение онлайн

Но ещё одна неприятность поджидала в круге. Дело в том, что пастухи использовали аэродром для выпаса скота, и коровы облюбовали вспаханный круг для своего отдыха, наверное потому, что вскопанная земля нагревалась и им круг служил тёплой постелью. Но коровам неведомо, как другим животным, справлять нужду подальше от места отдыха, и круг, иногда, превращался в сплошь заминированное поле.

Можно себе только представить вид парашютиста, всем телом угодившего в большую коровью лепёшку.

Коров во время прыжков угоняли, но странное дело, если дежурный по площадке приземления или тренер, говорили в электромегафон, коровы, видимо принимая их за быка, устремлялись к кругу.

По просьбе Отяна, для команды выделили два постоянно работающих с ними экипажа, что намного улучшило тренировки, но вызвало недовольство других пилотов. Дело в том, что за полётное время пилотам платили дополнительно к зарплате, а заработать больше денег хотели многие.

Программа соревнований на первенство ВДВ включала много наземных упражнений. Одним из них был бег по азимуту ночью, после прыжка.

Каждой команде, приземлившейся после ночного прыжка, давалась карта-схема с указанием направления и метража отрезков пути.

Пользуясь компасом необходимо было как можно быстрее пробежать все указанные отрезки, на углах которых стояли судьи (маяки), которые выдавали талон, в котором был его номер. Вся сложность заключалась в том, чтобы точно выйти на маяк. В этом виде программы лидером был сержант Володя Иванычев. Он был рождён для воинской службы.

Небольшого роста, круглолицый, с рыжеватыми волосами, Володя мечтал стать офицером. Забегая наперёд скажу, что он своего добился, став преподавателем, а затем и заведующим кафедрой разведки в Рязанском высшем училище ВДВ.

Володя, раз или два в неделю бегал при любой погоде тридцатикилометровый кросс. Несколько раз команда тренировалась ночью ходить под его руководством по азимуту и каждый раз всё у них получалось.

Очень сложным упражнением была стрельба. Почти все в команде стреляли плохо или очень плохо. Исключением опять таки был Иванычев.

Он и старлей Трофимов учили команду стрелять. Надо сказать, что, когда впервые Отян пришёл на стрелковый полигон, то он первое время вздрагивал от звука выстрела. Но быстро привык.

Упражнение N1, по армейской терминологии, включало в себя пять мишеней, которые надо поразить из автомата Калашникова при особых условиях.

Первая мишень называлась "пулемёт", представляла собой силуэт из двух голов, вырезанных из фанеры и находящиеся на расстоянии 300-350 метров. Этот щит был выкрашен в зелёный цвет а стрельба велась в противогазе. Необходимо было обнаружить его в лежачем положении и поразить не более, чем тремя очередями. Очередью считается не мене двух выстрелов. Если выстрелил одним патроном, то снимаешься с соревнований, также снимался с соревнований по стрельбе и получал соответственно ноль очков, не попавший в пулемёт.

Уничтожив пулемёт надо подняться и бежать вперед, до тех пор пока из траншеи не покажутся две грудных мишени. Они появляются три раза сроком по восемь секунд, и надо попасть, хотя бы в одну мишень.

Потом надо бежать по полю, пока не увидишь ракету.. Надо стать на колено и увидев две бегущие мишени стрелять по ним длинными очередями. На всё упражнение давалось тридцать пять патронов.

Первые разы со стрельбой было совсем неважно, но Оршанский и Иванычев обязали и научили команду "стрелять" всухую без патронов. В свободное время все брали автоматы и представляя мишени, "стреляли", многократно это повторяя На первых же стрельбах, половина команды выполнила упражнение на зачёт. Стреляла команда вместе с десантниками и убедилась, что они стреляют хуже. Разве можно научиться стрелять за два раза боевых стрельб в году? Полигон не в состоянии пропустить всех чаще. Отян никак не мог понять, зачем нужно служить три года, если стрелять хорошо не научишься даже к концу службы.

Сама организация стрельб очень сложна, и нужно обеспечить её безопасность, а это не так просто ещё и потому, что в траншеях у мишеней находятся люди, с которыми надо обеспечить связь. Кроме того, вместе с автоматчиками огонь на полигоне ведут гранатомётчики по макетам танков, а также пулемётчики. Команде сделали зелёную улицу, и она могла стрелять в любой день. В конце концов результаты стрельб становились всё лучше.

В программу соревнований был введен батут, подкидная сетка, на которой надо было выполнить переднее и заднее сальто и два полных поворота. Все ребята быстро освоили батут, особенно Гена Федосимов, маленький паренёк из Ростова со сморщенным лицом. Он воспитывался в детском доме, так как его мать посадили в тюрьму на десять лет за два унесенных с поля вилка капусты, а их с братом разлучили, отправив в разные детские дома. Гена был славным, хорошим парнем и у него в парашютном спорте всё получалось. А на батуте он взлетал вверх на 4-5 метров и делал акробатические фигуры в воздухе, как заправский циркач. Его называли Федоська, и он охотно отзывался на эту кличку.

Отян выполнял на батуте всё, кроме заднего сальто и хотя иногда сам уходил на батут и до изнеможения прыгал на нём, преодолеть психологический барьер, чтобы перевернуться назад не мог. Он от этого буквально мучился, понимая, что как капитан команды и тренер, должен превосходить всех во в своей команде и во всём.

И два уязвимых места было у него: это кросс на пять километров и заднее сальто на батуте.

Команду так загрузили постоянными тренировками, что почти не оставалось времени на развлечения. И только дождь загонял всех в казарму, но в тот год дожди особенно не беспокоили, а если и прошёл дождь, то после него выглядывало солнце, и круговерть тренировок продолжалась.

Начало того дня не предвещало ничего такого, что могло бы запомниться на всю жизнь, но два совершенно противоположных события – одно природно-романтическое, а другое драматическое, ужасное в своей неправдоподобной сути, произошли тогда.

Утро выдалось солнечным, ветерок был слабым и всё говорило, что прыжки запланированные на тот день, пройдут удачно.

Самолёт прилетел в Хомяково по заявке команды вовремя. У ребят было всё готово, и первая группа одевала парашюты, как только увидела самолёт на горизонте. Когда выгрузил из самолёта свою радиостанцию радист Избушка восемнадцать, парашютисты во главе с Отяном пошли к самолёту. Командир корабля капитан Лавренёв вышел им навстречу и сообщил о том, что, по сведениям метеослужбы, с запада надвигается облачность и необходимо быстрее отработать все упражнения, чтобы закончить до прихода облачности.

– Что ты на сегодня планируешь? – спросил Лавренёв.

– Две тридцатки, – ответил Отян.

– Это четыре влёта минимум по двадцать пять минут каждый. Можем не успеть.

– Хорошо, сделаем так. Первый прыжок сделаем групповой комбинированный с полторы тысячи, а потом посмотрим.

– Хорошо, полетели.

Первые прыжки обе группы отпрыгали быстро, результаты были удовлетворительными, но начал подниматься ветерок, и Отян решил группу с менее опытными ребятами пустить на групповую точность с высоты 600 метров, а с основной командой поступить, как подскажет погода. С этой группой Отян полетел сам, чтобы сделать им расчёт и повести во время прыжка к кресту, выложенному в центре круга, облюбованном коровами.

Когда поднялись на высоту 600 метров, то на горизонте, километрах в двадцати от Хомяково увидели идущую к Хомяково тонкую облачность.

Отделившись от самолёта, Отян удачно привёл группу в круг, за ним подъехал водитель грузовика ЗИЛ-150, закреплённый за командой, и увёз его на старт.

– Что будем прыгать? – спросил его Козлов.

– Я думаю, тридцатку. Облачность километрах в двадцати, и даже, если на высоте ветер 10 метров в секунду, то это минут сорок, а нам нужно полчаса. Так что отрабатываем тридцатку. Ты, Юра прыгнешь первым и станешь на ТЗК, фиксировать задержки всей команды. Я прыгну последним.