Чтение онлайн

Вспомнив собственный водительский опыт, в котором мне больше всего помогала заведомая снисходительность серьезных дяденек в отношении глупой тетеньки, я выбрала себе имя «Леди». Имена вроде «Сладкой дурочки» или «Неизлечимой блондинки» показались мне слегка нарочитыми. На сайте я, как и ожидалось, огребла немало прибауток на тему «реликтовой общности, известной как советский народ, сражающейся серпами и молотками», образцом каковой объявлялся «андрогинный символ плодородия», прозванный современниками «Рабочий и колхозница».

Но получила (тоже как ожидалось) и вполне дельную, хотя и не без налета усмешки, консультацию некоего Бродяги — как выяснилось позже, официального историка-консультанта сайта. Какового я сердечно поблагодарила, заодно повинившись, что у моего вопроса при всей его некоторой идиотичности вполне уважительная подоплека — моя природная лень и нежелание делать заново то, что уже кто-то за меня сделал. За лень собеседник меня очень похвалил, напомнив, что все основополагающие изобретения были совершены по той же самой причине — мол, не будь в человеках лодырей, мы бы до сих пор трудолюбиво оббивали кремневые голыши. Если б не вымерли, конечно. Далее разговор потек сам собой и прерывался только редкими вопросами неделикатных оружейников, пытавшихся вырвать у меня из когтей собеседника и вновь черным волшебством обратить его в своего консультанта.

В следующий раз я вылезла к реконструкторам (или, вернее, к Бродяге) с вопросом о некоем убойном снадобье, которое простодушные викинги привезли из очередной турпоездки в земли богатых соседей, считая его то ли приворотным зельем, то ли вошегонкой. А возможно, и тем и другим: кто знает, может, истребившие на себе насекомых соплеменники пользовались у холодных красавиц севера повышенным спросом?

В ответ Бродяга назначил мне день и час для встречи в «привате». Сдается мне, приворотная вошегонка в сочетании с моими комментариями сразила его наповал.

После того бурного объяснения, в ходе которого собеседник главным образом заклинал меня не испытывать это ни на ком и вообще не брать в руки, а заодно вскользь коснулся еще десятка тем, все из которых я поддержала либо с энтузиазмом, либо со знанием дела, Бродяга предложил мне постоянные отношения. «В привате». Ибо для сайта реконструкторов, по его мнению, я была слишком хороша, а вот для его личного пользования — в самый раз. Впрочем, не желая выглядеть узурпатором, он порекомендовал мне еще два-три сайта, где компания подобралась не в пример интереснее и полезнее. А далее…

На третьем сайте я прилипла, как пешеход к свежему асфальту. Немногочисленные мифотворцы оказались знатоками фэнтезийных миров и при этом были настолько деликатны, что их невесомые творения вплетались в живое полотно чужого мира органично, не искажая рисунка, но делая его ярче. Не исключено, что добросовестность местных «мастеров» была воспитана здесь же, на сайте — жесткими (суровыми, но справедливыми) аналитическими статьями и безжалостными обсуждениями. Особенно беспристрастны и нелицеприятны — как и наиболее детальны и талантливы — мне показались отзывы некоего Профессора…

Лишь спустя пару месяцев я наконец решилась «подать голос», обратившись сразу и напрямую к Профессору. Мифотворцы знали меня как Туу-тикки.

Агентство между тем жило привычной жизнью. В середине дня ожидались застройщики, желающие обсудить условия крупного контракта. Поэтому с утра пораньше я была на месте — на всякий случай.

Появление «розничного» клиента энтузиазма не вызвало. Тем более что агенты пребывали в разгоне — то есть ожидались с минуты на минуту, но минута оказалась затяжной.

Мишенька направил пришельцев прямо ко мне. Первый был невысоким и субтильным «вечным юношей», второй — невозмутимым «шкафчиком» средних лет. Знакомя их со списком подходящих квартир в нужном районе, я все время ощущала на себе беспокойно-пристальный взгляд первого.

Едва я взяла паузу, как он робко проговорил:

— Людмила?..

Забыв, на чем остановилась, я недоуменно всмотрелась в лицо, словно застывшее на полпути между двумя взаимоисключающими гримасами. Не веря себе, спросила:

— Даня, ты, что ли?

— Фу ты! — сразу словно успокоился он. — Не ошибся! Мила, вот уж здесь никак не ожидал тебя встретить! Ты же, говорят, в Москву подалась…

— Я оттуда уже сбежала! Данька, если б не твои ужимки и прыжки, я бы тебя сроду не узнала… Дань, давай сократим церемонии, а то мы сегодня партнеров ждем, а тебе, насколько я понимаю, от нас какая-то польза нужна. Представь человека и быстренько расскажи, что есть и чего надо.

— Ой, Милка… Нужна-то квартира, представь себе…

— Уже представила. Денежек в обрез?

— Отнюдь! Мне грант выдали, Милка!..

— Да ты что!

— Точно! — вклинился «шкафчик». — Раз этот оболтус обо всем забыл разом, представлюсь сам: Александр Пантелеевич. Соавтор и подельник вот этого, — взмахом подбородка он указал на Даньку: — И грант, между прочим, не ему, а нам выдали.

Поняв, что меня вот-вот втянут в приятный светский треп часов на несколько, я обменялась с этим мальчишкой-переростком номерами телефонов, пообещала лично контролировать все, что только можно, и условилась о дальнейших многочисленных встречах. После чего, застенчиво разводя руками в адрес усмехающегося соавтора и подельника, начала подталкивать Даньку к выходу.

— Все понимаю, Даниил, но сделать ничего не могу. Служба, брат.

Выставив — с неимоверным трудом — это трогательное болтливое чудовище, я вернулась в кабинет и первым делом увидела на краю своего стола забытую визитницу. Наверное, они еще не успели отойти далеко. Я схватила чужое добро и поспешила в коридор.

Сделав несколько шагов, поняла, что Данька еще где-то поблизости — его торопливые взволнованные рулады эхом отскакивали от стен офиса, хотя ни его самого, ни «шкафчика» видно не было — не иначе, успели свернуть за угол. Почти дойдя до изгиба коридора, я прислушалась — и остановилась как вкопанная.

— Санька! — чуть не рыдал брат по оружию. — Если б ты знал, какая она была хорошенькая! Видел бы ты Милку Кулагину лет десять назад!

— Да она и сейчас вроде ничего, — утешающе пророкотал Санька.

— Нет! — перебил Даня. — Это вообще другой человек! Она же как замороженная. А был нежный, доверчивый ребенок! Она к тому же стихи писала, и какие! Наши даже сайт ей соорудили — правда, без ее участия. До сих пор небось висит.

— Старик, не так уж страшно она изменилась, раз я до сих пор тебя отсюда утащить не могу! Не грузись, ты тоже не молодеешь!