Чтение онлайн

О Николае Альфредовиче Герке мне хочется рассказать более подробно. В нашей армии он считался специалистом наивысшего класса. Очень образованный человек, Николай Альфредович прекрасно знал как артиллерийское дело, так и штабную работу. Документы, разработанные под его руководством, всегда отличались доскональной точностью, аккуратностью.

С полковником Н. А. Герке я встречался по делам службы довольно-таки часто. И всегда он производил на меня (как, впрочем, и на всех остальных) прекрасное впечатление. Веселый и жизнерадостный, Николай Альфредович умел быстро находить с людьми общий язык, расположить к себе. Бывало, придешь к нему в штаб артиллерии, он, прежде чем начать деловой разговор, обязательно угостит горячим чаем, расспросит о житье-бытье, поможет советом, если почувствует, что человек в нем нуждается. Словом, мы все его очень любили.

Кстати, с полковником Н. А. Герке мне лично выпало счастье встретиться и после войны. В то время он преподавал артиллерию в Военной академии имени М. В. Фрунзе, а я стал ее слушателем. Мы часто беседовали с ним о пережитом, о боях на Волхове.

Как и на фронте, Николай Альфредович в академии завоевал всеобщую любовь и уважение. Слушатели даже провожали его домой после лекций, чтобы подольше побыть с этим обаятельным человеком. И каким же ударом для всех нас явилась его скоропостижная смерть! Он умер прямо в академии - на работе, на боевом посту...

Но вернемся снова к подготовке нашего наступления.

Мне в те дни приходилось довольно часто соприкасаться по работе с нашими артиллеристами, помогать им в вопросах планирования. Естественно, поэтому я вольно или невольно, но был посвящен во все те дела, которые решали тогда как командующий артиллерией армии, так и его штаб. О них-то мне и хочется рассказать.

Готовясь к нанесению массированного удара по врагу, командующий артиллерией армии генерал-майор Н. В. Дорофеев предложил на участке прорыва 6-го стрелкового корпуса (310-я и 239-я стрелковые дивизии) на фронте в 7,5 километра сосредоточить более 800 стволов, что составило бы почти 107 орудий на 1 километр фронта (без противотанковых орудий, но с учетом минометов), а в 14-м стрелковом корпусе основную массу артиллерии сосредоточить в полосе действия 378-й стрелковой дивизии, доведя и там плотность до 102 стволов на километр фронта (опять же без противотанковых орудий, но с учетом 82-мм минометов). Таким образом, на направлении главного удара концентрировалось почти три четверти всей артиллерии армии, что должно было в 5-6 раз превосходить огневые возможности противника.

На направлении же вспомогательного удара эти плотности, вполне понятно, были иными. Так, в полосе наступления южной оперативной группы генерала Т. А. Свиклина они достигли в среднем 4,1 орудия (без 45-мм пушек) на километр фронта.

–  А как обстоят дела с орудиями для стрельбы прямой наводкой? спросил, помнится, генерала Н. В. Дорофеева начштаба армии генерал Н. П. Ковальчук, внимательно выслушав эти его предложения.

–  Для стрельбы прямой наводкой выделено свыше двухсот орудий. Иначе говоря, примерно 18 стволов на километр фронта, - ответил Дорофеев.

–  Считаете, что этого будет достаточно?

–  В основном да.

Предложение генерал-майора Н. В. Дорофеева было принято.

Здесь следует сказать, что вопросам эффективного использования артиллерии в Новгородско-Лужской наступательной операции большое значение придавало и командование фронта. В частности, в своей директиве 59-й армии оно указывало на необходимость грамотного применения артиллерии при уничтожении узлов сопротивления противника, на постановку заградительных огней в дефиле, где будет возможным сосредоточение отступающих частей врага.

Исходя из требований этой директивы, артиллерия армии была разбита по группам. В одни из них - группы поддержки пехоты - входило по 4-5 артиллерийских и минометных дивизионов. Это были так называемые полковые артгруппы. В стрелковых же корпусах, кроме того, были созданы группы борьбы с артиллерией и минометами противника, а также группы реактивных минометов. Состав последних колебался от одного до двух полков или даже одного дивизиона реактивной артиллерии. Их назначение - удары по наиболее сильно укрепленным узлам сопротивления противника.

А их, этих сильно укрепленных узлов сопротивления, было у гитлеровцев более чем достаточно. Взять хотя бы такие из них, как Хутынь и Зарелье. Расположенные на высотах, господствующих над местностью, да притом еще и в междуречье Волхова и Малого Волховца, они прикрывали подходы к Новгороду с северо-востока и востока. В Хутыни и Зарелье, кроме того, было много монастырей, которые гитлеровцы тоже укрепили, подготовили к долговременной обороне. Так что здесь было над чем поломать голову.

Узлу же сопротивления в самом Новгороде противник вообще придавал исключительное значение. Ведь здесь скрещивались шоссейные и железные дороги, потеря которых ему могла бы дорого обойтись. Потому-то все ближние подступы к городу с северо-востока, востока и юго-востока гитлеровцы прикрыли опорными пунктами, а дальние - узлами сопротивления, объединенными между собой огневой связью.

Оборона на новгородском направлении была также насыщена противотанковыми и зенитными средствами.

Таким образом, командованию и штабу 59-й армии при разработке Новгородско-Лужской наступательной операции нужно было учесть, если так можно выразиться, место каждой огневой точки, каждого автоматчика врага, чтобы противопоставить всему этому свою всесокрушающую силу.

* * *

Вы смотрели, дорогой читатель, киноэпопею "Освобождение"? Если да, то вспомните один из эпизодов, когда представитель Ставки Верховного Главнокомандования маршал Г. К. Жуков и командующий фронтом генерал К. К. Рокоссовский в сопровождении других генералов и офицеров проводили рекогносцировку местности. А она в Белоруссии была примерно такой же, как и у нас на Волховском фронте, - кругом леса да болота.

Помните, во время этой рекогносцировки на глаза военачальникам попался боец, на ноги которого были надеты мокроступы - своеобразные большие лапти, сплетенные из прутьев. Они, оказывается, не вязли в трясине, позволяли нашему воину пройти там, где в обычной обуви пробраться было просто невозможно - утонешь. Поэтому и созрело решение обуть в такие мокроступы как можно больше пехотинцев, чтобы те, пройдя по болоту, ударили по врагу с той стороны, откуда он меньше всего ожидал.

В период подготовки к Новгородско-Лужской наступательной операции мы тоже оснащали свои войска приспособлениями, по назначению близкими тем, о которых рассказывается в киноэпопее "Освобождение".

А все началось с того, что однажды командующий армией генерал И. Т. Коровников вызвал к себе начальника инженерных войск полковника Г. А. Булахова и сказал:

–  Глеб Александрович, и вы, и ваши люди хорошо поработали при оборудовании исходных районов. А вот теперь скажите, нельзя ли что-нибудь придумать на случай форсирования водных преград? Ведь сейчас их хотя и прикрывает ледовый покров, но... Противник артиллерийским огнем и бомбежками обязательно наделает во льду лунки, полыньи. А как нам их преодолевать?

–  Мы уже думали над этим, товарищ генерал, - ответил Булахов. - И кое-что придумали...

–  Вон как! Тогда доложите, что вы там придумали.

–  Хорошим подспорьем для бойцов будут маты, фашины и переносные мосты, товарищ генерал. Взял, перекинул мостик через полынью - и вперед! Они легкие, каждый из них два бойца смогут переносить. А фашины... Они пригодятся, если дороги разбомбят. Земля сейчас хоть и промерзла, но в болотах чего не бывает... Маты же подстилать на сырых местах можно, с них удобнее стрелять...