Служили мы в штабе армейском
Шрифт:
В этот же день частям 286-й стрелковой дивизии 115-го стрелкового корпуса удалось захватить местечко Мачки, а 23 января после упорных уличных боев и города Щаков и Явожно.
В период боевых действий в целях усиления удара по противнику штаарм на основе решения командующего армией отдал войскам целый ряд боевых распоряжений, которые по нашему замыслу должны были сыграть положительную роль при освобождении от гитлеровцев Силезского промышленного района. Так, 24 января 1945 года 43-му стрелковому корпусу было приказано перенацелить главные силы на свой левый фланг, с тем чтобы нанести как можно более мощный удар по противнику в направлении города Катовице и, прорвав его оборону, овладеть рубежом Домброва-Гурне, Сосновец. 115-му стрелковому корпусу ставилась такая задача: силами 286-й и 92-й стрелковых дивизий во взаимодействии с частями 4-го гвардейского танкового корпуса нанести удар с рубежа Явожно, Бычина в направлении на Костов, прорвать оборону противника по реке Пшемша и к исходу 24 января овладеть рубежом Мысловице, Холдунув. А 4-му гвардейскому танковому корпусу, в свою очередь, было приказано развивать наступление в направлении на Костов и Катовице и во взаимодействии со 115-м стрелковым корпусом к исходу 24 января овладеть последним{33}.
Однако, к сожалению, наши надежды не оправдались. Противник вскоре перешел к более активным действиям, предприняв только за один день 24 января 13 яростных контратак. Гитлеровцы вводили в бой все новые и новые батальоны, поддержанные крупными силами артиллерии. По боевым порядкам частей 59-й армии начала наносить чувствительные удары и вражеская авиация. Поэтому в тот день лишь 135-я дивизия во взаимодействии с частями 60-й армии ценой больших усилий смогла освободить Хжанув - один из крупных городов Домбровского угольного бассейна.
Но более успешно Действовал наш сосед - 21-я армия. Ее войска не вступали в затяжные бои за отдельные укрепления, а вели их маневренно, по возможности обходя крупные населенные пункты, и, охватывая Силезский промышленный район с севера, уже 25 января освободили город Глейвиц (Гливице), который, кстати, входил в полосу наступления 59-й армии.
Решительно продвигались вперед и войска 60-й армии, охватывая Силезский промышленный район с юга. И это, как подсказали последующие события, во многом облегчило и нашу задачу, так как противостоящий нам противник очень скоро забеспокоился, почувствовав нависшую над ним угрозу окружения.
* * *
Однако 25 января гитлеровцы попытались ликвидировать наш плацдарм на западном берегу Пшемши. Они ввели в бой дополнительно части 371-й пехотной дивизии, батальон "фольксштурма" и один из сводных батальонов. Но 92-я и 286-я дивизии 115-го стрелкового корпуса нашей армии отбили все контратаки врага и уже на следующий же день овладели городом Мысловице. А части 43-го корпуса тем временем уже вплотную подошли к городу Сосновец.
В те дни, обобщая поступающие из войск донесения, мы в штаарме все больше и больше сходились во мнении, что штабы корпусов недостаточно настойчиво претворяют в жизнь наш первоначальный замысел - наносить удар по противнику смежными флангами корпусов. Поэтому-то действия войск и носят такой разрозненный характер.
Кстати, создавшееся мнение подкрепляли и донесения наших товарищей из оперативного отдела, которые, как говорилось выше, работали в войсках, непосредственно на местах контролируя ход выполнения приказа штаарма.
Доложили об этом Коровникову и Ковальчуку. Командарм тут же связался с 43-м и 115-м стрелковыми корпусами, а также с командиром 4-го гвардейского танкового корпуса. Я сам слышал, как он разговаривал по телефону с комкором 43 генерал-майором А. И. Андреевым.
– Анатолий Иосифович, - спросил командарм, - почему так вяло действует ваше соединение?
– Стараемся, товарищ генерал, но противник очень уж сильно контратакует...
– Ведь Военный совет указывал вам, что надо сосредоточить усилия на левом фланге, чтобы вместе с соседом прорвать оборону противника на достаточную глубину и выполнить затем задачу, - напомнил Коровников.
– Перегруппировка заняла много времени...
– Вот что, - уже тоном приказа прервал Андреева командарм. - Сейчас в ваш штаб будет отправлено боевое распоряжение. А пока примите меры к усилению своего левого фланга и берите пункт С. (имелся в виду город Сосновец. - И. К.).
В 43-й стрелковый корпус и в самом деле тут же пошла шифрограмма штаарма. В ней предлагалось следующее: корпусу, выполняя замысел штаба армии, иметь группировку войск на своем левом фланге и наносить ею удар в направлении Сосновец, Кенигсхютте, с тем чтобы выйти на реку Черна Пшемша и к исходу дня овладеть рубежом Михалковец, (иск.) Катовице. Другой шифрограммой уже командиру 115-го стрелкового корпуса предлагалось расширить плацдарм на западном берегу реки Пшемша и, прорвав там оборону противника, во взаимодействии с 4-м гвардейским танковым корпусом овладеть районом Гишовец. К исходу же дня 26 января соединения 115-го стрелкового и 4-го гвардейского танкового корпусов должны были освободить город Катовице, нанося по нему удар с юго-запада.
В течение 26 и 27 января соединения нашей армии вели трудные бои за Сосновец, Бендзин, Домброва-Гурнича, Челядзь - крупные центры Домбровского угольного бассейна. Постепенно расширялся плацдарм на западном берегу Пшемши. С него-то наши войска и начали обход Катовице с севера и юга. В бой по приказу командарма была введена и 245-я стрелковая дивизия - резерв армии.
Удар по противнику нарастал с каждым днем. 27 января войска армии форсировали-таки реку Черна Пшемша и устремились в глубь вражеской обороны. Гитлеровцы были выбиты из Сосновца, Бендзина, Домброва-Гурнича, Челядзи. В тот день Верховный Главнокомандующий в своем приказе объявил благодарность всему личному составу нашей армии, а многим частям и соединениям было присвоено почетное наименование Домбровских.
Таким образом, перед нами открылся путь на Катовице. Но легко пройти его нам не удалось. Противник не хотел сдавать этот важный город Верхней Силезии, оказывал упорное сопротивление, цепляясь за каждый мало-мальски пригодный для обороны рубеж.
Особенно трудно пришлось в эти дни танкистам генерала П. П. Полубоярова. Против них противник применял многочисленную артиллерию, использовал в ближнем бою фаустпатроны. Части корпуса начали нести ощутимые потери. Наступление 4-го гвардейского танкового корпуса застопорилось.
В самый разгар этих событий на КП 59-й армии прибыл командующий 1-м Украинским фронтом Маршал Советского Союза И. С. Конев. Так уж вышло, что именно мне довелось встречать и сопровождать маршала на армейский КП. Мы ехали с И. С. Коневым в машине. Дорогой он начал расспрашивать меня, давно ли я работаю и штабе, нравится ли мне штабная работа. Я рассказал маршалу, что прошел с 59-й армией Волховский и Ленинградский фронты, по стечению обстоятельств все время служу в армейском штабе, дело оператора освоил, штабная работа по душе. Не удержался, чтобы не сказать И. С. Коневу о том, что службу свою начинал под его началом, в Самаро-Ульяновской Железной дивизии. Более того, в 72-м стрелковом полку, которым Иван Степанович в свое время командовал.
Маршал оживился, начал рассказывать о дивизии, из которой вышло немало замечательных командиров. А потом спросил, помню ли я ее послужной список, составленный еще комдивом Гая Дмитриевичем Гаем. Я ответил, что конечно же помню. Тогда Иван Степанович, повернувшись ко мне с переднего сиденья, сказал:
– А вот мы сейчас проверим, знаешь ли ты этот список.
И он начал быстро задавать вопросы:
– Имя дивизии?
– Двадцать четвертая, - ответил я.
– Фамилия?
– Железная.