Служители тайной веры
Шрифт:
Василий осторожно потянул дверь бронного зала. Дверь оказалась запертой. Изнутри едва слышно доносились голоса.
Медведев громко постучал.
Голоса сразу умолкли, некоторое время царила тишина, потом дверь открылась.
Медведев шумно ввалился и одним быстрым взглядом окинул бронный зал.
Князь сидел за столом в своем кресле с высокой спинкой, крепко схватившись за подлокотники в виде львиных голов, сжимающих в зубах золотые шары. Один из арбалетчиков стоял у стола, второй открыл Медведеву дверь. Больше никого не было.
— А-а-а-а? — протянул Семен. — Как хорошо, что ты пришел, а я как раз собирался послать за тобой...
Князь встал со своего места, прихватив по дороге табурет, поставил его в нескольких шагах от стола и, обняв Медведева за плечи, усадил на этот табурет. Василий увидел, что лицо у князя мокрое и капельки воды блестят на гладко выбритом черепе.
Наверно, случилось что-то важное, раз ему понадобилось срочно протрезветь...
Медведев, садясь, незаметно поправил меч, чтобы рукоятка была под рукой.
Князь улыбался во весь рот.
— А знаешь, о чем я подумал?
— Должно быть, о том же, что и я, — простодушно ответил Медведев и весело подмигнул.
Князь подмигнул в ответ и расхохотался каркающим смехом.
И снова, как за столом, лицо его внезапно изменилось, как будто упала с него маска.
— А ведь ты проиграл наш спор, — медленно проговорил он и добавил: — Василий Медведев...
В тот же миг двое арбалетчиков вскинули самострелы.
Медведев еще не успел опомниться от этой неожиданности, как его огорошила следующая.
Из-за спинки высокого кресла князя Семена вышел человек.
В первое мгновение Василий не узнал искалеченного лица с переломанным носом, но угрюмый, пронизывающий взгляд сразу напомнил ему все.
Степан Ярый, схваченный во время ночного налета и назвавшийся Филином, Степан Ярый, убивший незнакомца, похороненного под березой, тот самый Степан Ярый, которого Медведев под страхом смерти велел своим людям стеречь днем и ночью, стоял сейчас здесь перед ним и улыбался.
На секунду повисла мертвая тишина, и вдруг со второго этажа донеслись крики, грохот, бряцание оружия и длинный протяжный вопль Настеньки.
Никогда еще Василий Медведев не попадал в такую ловушку, но даже в эту минуту хладнокровие и абсолютная вера в свою судьбу не покинули его.
Василий резко выдернул из-под себя табурет и, прикрываясь им, как щитом, мгновенно повернул его сначала в одну, потом в другую сторону. Обе стрелы, выпущенные арбалетчиками, почти одновременно вонзились в толстые доски. Василий тут же швырнул табурет в Степана и выхватил меч. Степан уклонился, и табурет, с грохотом ударившись в стену, разлетелся в щепки. Краем глаза Медведев заметил, что князь Семен Вельский, продолжая улыбаться, не шевельнулся и не сдвинулся с места, и это удивило Василия. Он рванулся к столу, но не успел сделать и шага.
Князь Семен резко повернул шар, торчащий из пасти льва в подлокотнике кресла.
Большая квадратная плита пола провалилась под ногами Медведева.
Он рухнул в черный бездонный каменный колодец.
Несколько коротких мгновений продолжалось это падение, но их было достаточно, чтобы Медведев понял, почему так смеялся за столом князь Семен.
Хорошо еще, что я не пожелал сгореть живьем! Хоть бы головой не удариться, что ли?!
Он с грохотом упал на мокрый камень и даже не успел обрадоваться, что голова цела, как толпа людей навалилась на него, вырвала из рук меч, который он продолжал крепко сжимать, и сильный удар обрушился на голову Василия.
Он рванулся из последних сил, но его тут же ударили еще сильнее.
Как хорошо, что Алеша остался!
Эта последняя мысль ослепительно ярко вспыхнула, а затем вязкое серое небытие поглотило Медведева...
...Алеша терпеливо ждал на опушке леса.
Пятеро лошадей спокойно пощипывали траву.
Вокруг было тихо, и полная луна висела над самой головой.
Алеша не беспокоился. Он понимал, что, пока луна не скроется за тучу, они не рискнут спускаться по веревочной лестнице на фоне светлой каменной стены.
Он посмотрел на небо. К луне приближалось облако причудливой формы. Оно было уже совсем близко, и Алеша, подняв голову, неотрывно следил за ним, пока оно не коснулось лунного диска.
Это облако сгубило Алешу.
Если бы он опустил голову, то увидел бы, как насторожились лошади и как бесшумно крадутся по лесу, кольцом окружая его, тени.
И тут его схватили сзади. Ему зажали рот плотной скрученной тряпкой, затянув ее концы на затылке, и набросили на голову мешок.
Алеша не успел даже удивиться, как его уже куда-то поволокли, связанного и беспомощного...
Глава девятая. Венецейская жемчужина
В то утро, когда князя Семена Вельского посетило на редкость хорошее настроение, у князя Федора Вельского настроение было — хуже некуда, ибо все то, что радовало одного брата, никак не могло радовать другого.
Поздней ночью в терем на Ипути прискакал Ян Кожух Кроткий. Он назвался Матвеем Длинным и во всех подробностях рассказал о гибели Якова, согласно плану, разработанному Семеном. Федор был слишком осторожным и подозрительным человеком, чтобы сразу поверить рассказу Матвея. Однако и заподозрить в чем-либо мнимого беглеца пока не было причин. Матвей-Кожух очень убедительно рассказал все, что знал о делах Семена, рассказал о приезде Настеньки и даже выдал Федору планы Семена на Угре. Все это не противоречило никаким известным Федору фактам, напротив, подтверждало их, и пятичасовой разговор, во время которого князь Федор не сводил с Матвея глаз и ставил ему всяческие капканы, чтобы поймать хоть на малейшей лжи, не дал никаких результатов.
Стража Федора видела, как примчался измученный Матвей, которого уже догоняли четверо всадников. Они пригрозили беглецу, что не выйти ему отсюда живым, и, свирепо ругаясь, повернули обратно, когда Матвея впустили за линию часовых, потому что он знал пароль, известный погибшему Якову. Почти поверив Матвею, князь Федор тем не менее велел не спускать с него глаз. За весь день
Кожух не сделал ни одного неверного шага и не сказал ни одного подозрительного слова...
И все же ночь Федор провел плохо. Его мучили кошмары, он часто просыпался и поднялся на час раньше обычного в самом скверном расположении духа.
Терем еще спал, и только часовые вяло прохаживались вдоль наружной стороны ограды. Князь постепенно, маленькими группами, отослал домой в Белую слуг, псарей и загонщиков. В тереме осталась только его личная дружина. После неприятного случая с друзьями Медведева Федор уменьшил охрану в лесу и увеличил ее непосредственно у терема. Теперь, если кому-нибудь постороннему и удалось бы подойти близко, то за ограду терема проникнуть было совершенно невозможно.
Печально сидя у распахнутого окна и вглядываясь в серые утренние сумерки, князь пытался сосредоточиться на своих многочисленных и сложных делах...