Чтение онлайн

Мы ждём Роксандича, когда он установит ракеты на пусковую установку, чтобы доложить о готовности. Можем воевать. После возвращения со вчерашнего совещания Дани сказал мне, что Бригада поразила только одну цель – найдены обломки только нашего самолёта.

Сегодня нам не везёт. Много работали, много проблем. Поздравил людей с Пасхой, угостил домашними шоколадными конфетами, которые упаковала Данка. Все молча берут. Хвалят. На ужин, где-то около 22.00, принесли поросёнка и гриль. Кто послал, кто принёс – никто и не спрашивает. Сладко едим.

Семья Тодора послала мне крашеное яйцо, на котором написано: „Поздравляем с F-117А“. Варга на РЛС. Дани мне рассказал, как сегодня „поджёг“ Йовича – сказал, что якобы противорадарная ракета уничтожила автомобиль с имитатором излучения, и ему очень жалко. Йович был потрясён. Я сказал ему, что просил Йовича быть в автомобиле и излучать по пять секунд. Он умрёт от страха. Мы оба смеёмся. Сенад Муминович при переводе техники повредил средний и безымянный пальцы правой руки. Говорит, что повредил ключом. Усталость медленно собирает дань. Не знаем, куда делся Коста и солдат-тыловик из Попинаца.

Мы недостаточно мобильны. Муки танталовы.

В 23.30 доложил Благоевичу о переходе в „единицу“ – в готовность № 1. Спрашивает: „Ты устал, дружище? Наверное и твои люди утомлены?“ Говорю ему, что мы не спали 36 часов и перевод техники проводили в плохих погодных условиях. „Знаю и понимаю, приятель. Сочувствую тебе по-дружески“, – сказал он. Я удивлён. Всего полчаса назад он разговаривал совсем по-другому. Не интересуют его люди. „Кого они вообще интересуют?“ – спрашиваю сам себя. Так нельзя воевать, дорогой мой. Люди – это основа, сила и опыт. Без них вы ничего не сможете сделать. Если вы их потеряете в любом отношении, моральном или физическом, у вас нет перспективы. Мотивированные люди творят чудеса.

Спать буду у Милана и впервые за последнее время чувствую себя человеком. Буду спать в постели. Чистый и в нижнем белье. Действительно, это великолепно. Как мне это нравится!

Разговаривал с Данкой. Удачно добралась до Белграда. Говорит, что гордится мной, одним из героев нашей обороны. Необходимо понимать, что их много в этой войне.

Меня осторожно разбудил Милан. Как будят тень или кого-то сильно уважаемого. Достаточно было тихо назвать моё имя – и я открыл глаза и посмотрел на часы. Было 7.30. Я вскочил. Ненадолго забежал в ванную и вышел в гостиную. Нада уже заварила кофе и чай, пожарила яйца. На столе, кроме того, был русский салат и варёная ветчина. Тороплюсь. Поел немного. Содержимое стола выглядело нереально, как натюрморт. На дежурство прибыл вовремя. Раньше других. Подойти к технике было трудно. Милан дал мне резиновые сапоги. Грязь, липкая сремская грязь. Сегодня ночью бомбили Панчево, Нови-Сад, Крагуевац, Крушевац… Дани мне сказал, что во время дежурства они излучали три раза по 5 секунд. Получали оповещение по целям с командного пункта Бригады. П-18 их не видела, радаром СНР их тоже не нашли.

Дани мне сказал, что Носков струсил. Над ним находились 6–8 целей на дальности 8–10 километров, а он побоялся вести поиск. Его уже однажды обнаружили, и теперь ему страшно. Носков молчал, а другие вокруг стреляли.

Гадальный маятник Варги предвещает, что сегодня или завтра вторая смена должна стрелять и сбить самолёт. Это моя смена. По прибытии моей смены приказываю проверить ориентацию СНР и пусковых установок, а также микропереключатели, которые мы ночью заменили. Идёт дождь. Мне предложили маленькие пирожные, которые кто-то принёс в обувной коробке. Я поблагодарил и отказался. В 8.12 Лука Трговчевич объявил переход в готовность № 2. Проверяем технику.

В этот день родился мой отец. Если бы он был жив, следовало бы поздравить его с днём рождения и пожелать долгих лет. Теперь некого поздравлять. Надо позвонить Данке и попросить её пойти в церковь и зажечь свечу отцу. Я его очень любил. Жаль, что этого человека, моего создателя, я больше не увижу.

При проверке ориентирования техники выяснилось, что отклонение УНВ от севера составило 1 градус. Не хочу ничего трогать, потому что это не настолько важно при поиске целей. Дождь продолжается. Для меня гораздо важнее ориентация пусковых установок. Этим сейчас и занимаемся. Я предложил Дани пойти к Милану, чтобы помыться и поспать. Не знаю, пойдёт ли он туда. Моё дело предложить.

Закончили проверку ориентирования второй пусковой установки. Отклонение три тысячных по шкале панорамы. Запрещаю её трогать, потому что она работает с 4 ракетами. Отклонение 10,8 минут, а допуск 15,0. Идём на первую пусковую. Отклонение одна тысячная, в норме. С 11.00 должны были перейти в готовность № 1.

Сегодня второй день Пасхи, утром бились яйцами с Малетичем. Два-один в его пользу. Смеёмся. Малетич держит яйцо, которым разбил два моих.

Во время устранения неисправности на УНВ я встал на колесо. Оно провернулось, и я оказался в воздухе. Упал в лужу. Счастье, что не упал на прицеп. Я бы весь переломался. В результате всё обошлось. Очистил браслет часов. Всё в грязи, как и правое колено. Жду, когда высохнут брюки, чтобы почистить их щёткой. Дани, наверное, у Милана. Спит. Я не мог ему не предложить. Спим с ним поочерёдно на одной кровати с самого начала войны. Может быть, Милан и Нада считают, что я не прав, но по-другому я не могу. Потерпят.

Около 10.00 мне позвонил командир инженерного подразделения подполковник Станисавльевич и спросил, где будет следующая позиция после той, которую он сейчас оборудует в Дече. Эту он обещал сегодня закончить. Около 16.30 я разговаривал с Дани и передал ему эту информацию.

Второй день Пасхи. В субботу, когда мы ещё были в Попинцах, Малетич хотел побывать дома в Голубинцах. Отложил до воскресенья, до Пасхи. Но в этот день у нас был перевод техники и передислокация. Мы переместились в район деревни Карловчич. Ему было обидно, что не получилось попасть домой.

Сегодня я пришёл на дежурство в резиновых сапогах. Мои форменные сапоги сушатся у Милана. Сегодня или завтра, говорит гадальный маятник Варги, предстоит снова стрелять. Готовит нас психологически. Малетич говорит, что несправедливо, что только Николич и Дани получили звания, а Николич ещё и орден. Нельзя допустить раздор и разлад между людьми. Говорю ему, что, наверное, в Бригаде идут на это, чтобы уберечь нас. Поэтому не публикуют наши имена и не поднимают до небес. Я чувствую, что война скоро закончится, и тогда мы все будем достойно вознаграждены. Позвонил интендант подполковник Йоксимович. Сказал, что отправил мне катушку ПТК-кабеля для взвода связи и обед. Он должен отвезти Военно-медицинскую академию Вучковича, который сломал руку. Как, когда и какую – не знаю.

Техника работает, и лучше как можно меньше быть на связи. Осторожность есть мать мудрости. Ветер дует довольно сильно и быстро сушит сремскую равнину. Подсохло и вблизи техники, нет прежней липкой грязи. На ДЭС счищают сажу. Малетич увязывает кабели. Я сижу на ступенях лестницы кабины и пишу. Сказал поручику Йовичу, что нужно с машиной, которая привезёт обед, переправить подполковнику Байичу камеру ТОС, чтобы он отправил её в Институт.

Кто-то говорит: „В каждой деревне мы будем по 2–3 дня“. Я рассуждаю вслух: „В Среме 125 деревень. Обалдеть. Это когда же тогда закончится война?!“ Все смеются. С каждым днём войны в нас всё меньше робости и страха. Приказал прапорщику Йовичу проверить состояние имитатора излучения и доложить мне. Мы должны в любой момент быть готовы. Нас ждёт неизвестность.

Уэсли Кларк заявил, что в НАТО всех очень удивила живучесть нашей ПВО, тактические действия и маневрирование. Я думаю, что есть ещё резерв в разнообразии тактических действий. Один из них – оставить работающую П-18 на прежней позиции, когда мы перемещаемся. Пусть думают, что мы ещё здесь. Тем более что мы с неё излучали. С этой позиции ночью Дани три раза излучал по 5 секунд, не имея целей на экране П-18. Это плохо. Что сделано – то сделано.

Данка вчера мне сказала, что разговаривала с моей сестрой Любицей. Она напугана и заплакана. В Италии мощная пропаганда. Переживает за меня. Данка ей в шутку сказала, что у нас еды достаточно. „Не важно“, – ответила ей Любица. Узнаю свою сестру, она не изменилась. Дети все в порядке. Бояна восстанавливается после операции.