Чтение онлайн

— А куда она подевалась, эта директриса? Перешла в Министерство культуры? Тогда не страшно: там никто ничего не делает — значит, и вреда никакого.

— Во всяком случае, малейшего упоминания об экранизации Эвы Марш они боятся как черт ладана и кассеты спрятали в очень укромном месте: под кроватью, под полом или в древней гробнице на кладбище. Но я все равно дознаюсь, назло врагам! У меня, чтоб ты знала, там, кроме приятелей и друзей, имеются и враги.

Я от всего сердца похвалила мою дорогую помощницу. К сожалению, я никак не могла вспомнить фамилий создателей той гадости, в которую они превратили творения Эвы Марш. Лишь в титрах могла их увидеть, но для этого нужны кассеты с фильмами. Я очень сомневалась, чтобы даже у Ляльки они сохранились — она в гневе могла их уничтожить, выбросить, что-то другое на них записать… Магда тоже никаких фамилий не запомнила. Однако подсказала идею — их могла знать Марчуся. У той вообще больше контактов с продюсерами, непризнанными гениями, чтоб им, этим ублюдкам…

— А я вращаюсь в кругах других извращенцев, — добавила Магда.

— Однако ты можешь знать, кто такой Кшицкий! — не уступала я. — Меня о нем расспрашивали — я говорю о ментах, которые ведут расследование, — а я не знала. Кажется, он был ассистентом Вайхенманна.

Магда удивилась.

— Вальдек Кшицкий?

— Конечно, я знаю Вальдуся. Ассистентом он стал недавно, а может, и вообще не стал, знаешь, такой ученик чародея. Я сама удивилась, что он добровольно сунул башку в ярмо, потому как мальчик он был неглупый и вообще человек приличный. И к Вайхенманну так же подходит, как фрак для сенокоса…

— Подходил…

— Правильно, подходил… Хорошо, что это уже в прошлом.

— А зачем он вообще к нему подался?

— Кажется, Вайхенманн сам предложил ему сотрудничество. Потребовалась свежая кровь, а Вальдусь как раз и подвернулся. А что, он теперь ходит в подозреваемых?

— Похоже на то. Вот ты сама как считаешь, он способен был его укокошить? Скажем, от зависти, в нервах, потому как от идей чародея ему нехорошо делалось. Я ведь не знаю, как он относился к погибшему подонку.

Магда, подумав, отрицательно покачала головой.

— Негативно относился, я знаю. Но Вальдусь начисто лишен бандитских замашек, он в преступники не годится. А за те несколько месяцев, что проработал у Вайхенманна, не мог дойти до такого состояния, чтобы уже не владеть собой. А если бы и дошел, сделал бы это в присутствии всех актеров. Нет, я бы на Вальдуся не ставила…

Я бы тоже. У меня в запасе был еще кое-кто.

— Слушай, вот еще один. Не приходилось ли тебе слышать такое имя — Флориан Поренч?

— Что ты говоришь! — изумилась Магда. — Да и ты тоже наверняка слышала. О нем тогда только все и говорили, это имя гремело на всем телевидении. Его так и называли: клоп кровососущий, или та же пиявка, да мне он был до лампочки. А вот Мартуся направо и налево поносила его — кажется, он совсем отравил ей жизнь. Ее спроси, она должна знать.

Я и без ее советов собиралась в первую очередь расспросить Мартусю, просто еще не успела. Магда появилась первой, как только я вернулась домой. И вообще, события развивались на редкость молниеносно, следовали одно за другим. Всего четвертый день, как я вернулась на родину, а происшествия обрушились на меня словно Ниагара. Суток не хватало, времени не оставалось на то, чтобы спокойно посидеть и все обдумать. И еще все сердятся, что я так стараюсь скрыть ото всех свое возвращение из-за границы! Просто не знаю, отчего так получается, но стоит мне появиться в стране, как все приходит в движение и с каждым днем одно накручивается на другое, прямо какая-то свистопляска! А ведь, говорят, есть люди, которые скучают, выйдя на пенсию.

Словно подслушав мои мысли, Магда поспешила опередить мои возможные упреки:

— Только не говори мне, что я тебе мешаю и явилась лишь отнимать время, — потребовала она. — И не давай понять, что мне следовало бы улетучиться.

— Да ты что! — успокоила я подругу. — Избави бог! Даже смотреть на тебя — и то одно удовольствие, а уж беседовать… И не будь все вокруг так серьезно, я бы сейчас просто вся светилась от радости. Не собираюсь ни на что намекать, никуда тебя не отпущу, тем более что у меня еще есть вино.

Магда схватила в руки свою сумочку.

— Можно, я покажу тебе своего Десперадо? У меня тут несколько его фотографий. Сама понимаешь, я сейчас наполовину им занята, знаешь, такие чувства обуревают, сама удивляюсь. Он будет в Варшаве на будущей неделе, а я попытаюсь организовать себе командировку для репортажа о Тригороде, Гданьск–Гдыня–Сопот, конкуренция ужасная, но я отобьюсь, может, и удастся, тема историческая, шестнадцатый век, янтарь, семнадцатый век..

— Сразу вспоминаешь Деотыму, об этой писательнице как-то подзабыли…

— А я что говорю? Экранизация для взрослых, настоящая, продуманная, уж я бы собрала материал…

— Минуточку! — спохватилась я. — А ты уверена, что это уже не перехватили? Что-то такое вспоминается…

— Может, еще довоенное, — отмахнулась Магда. — Я ничего похожего не припомню. А мой мексикано Десперадо уже там зафиксирован, работы мне месяца на три, уж я постараюсь не спешить, вот смотри. Это он.

Нуда, черт побери, и в самом деле, парень — огонь, вот они с Магдой оба на снимке. Магда права — настоящий цивилизованный Десперадо, Техас, Мексика, Европа! Редкий экземпляр.

— Ему бы только коня и лассо, — похвалила я. — И такой, знаешь, кольт на ремне.„

— Два!!!

— Можно и два. Не мой тип, но тебе я не удивляюсь. Очень хорошо, займись янтарем. Однако до того раздобудь мне кассеты с телевидения. Чтобы я уже совсем искренне пожелала тебе больших успехов!

Значит, мне остался Поренч. Что у него общего с Эвой Марш? Хахаль Эвы Марш отравлял жизнь Мартусе, Эва у него была в Варшаве, Мартусе он паскудил в Кракове, такой вот вояжер! И когда это было, не одновременно же?..

Память моя мгновенно проснулась. Давно к чертовой матери выбросила я из головы тему, от которой были одни неприятности. Но вот теперь отчетливее стали проявляться некоторые подробности, вызывающие самые противоречивые чувства. А среди них на первом плане явственно возникал ужас от предполагаемой ошибки.

И возможно ли вообще такое, чтобы Эва Марш выбрала себе такого вот Поренча?!

А вот и вовсе не выбрала!

Лишь поздно вечером включила Мартуся свой сотовый, и первое, что она сделала, — выплеснула из него ядом.

— Поренч! Ничего лучше не могла придумать? Как такое тебе в голову пришло? Не смей при мне даже произносить это имя! И чтобы я больше не слышала об этой свинье!

— Вот насчет свиньи, — пробормотала я безропотно, — мне так и казалось, что я кое–какие мелочи подзабыла. Когда это все происходило? Ну, та твоя афера?

— Когда?.. Да почти четыре года уже прошло. И что это ему дало, подлецу? Так и не бросил у них якоря. Да я тебе сто раз об этом рассказывала, хочешь, напомню? Хотя меня всю так и трясет от отвращения. Простить себе не могу, что чуть было и тебя не втянула в это грязное дело!