Чтение онлайн

— Да вы что же, ничего не знаете? — напирала на них оппозиция, — все дело в Ваське. Та давно клеилась к нему, все ТВ об этом знало, и нож у нее в руке уже сам собой открывался. Издалека было видно! Ну тогда этот коротышка Юзик не выдержал, все насмехались над ним…

Короче, в мотивах недостатка не было, как и в способах убийства жертвы. Тут назывались яд, удушение, выстрелы из всех видов стрелкового оружия, кто-то настаивал на гарпуне, ссылаясь на склонность покойного к рыбной ловле. И только когда полиция приступила к отдельному допросу свидетелей, выяснилось полное отсутствие конкретных данных.

Разочарованная полиция в свою очередь пришла в ярость и в отместку за дачу ложных показаний запретила — всем, всем, всем! — покидать здание телевидения, окружив его для верности цепью из полицейских. И не допускать никого из прессы! Перекрыть всю связь!

Оказавшись в окруженной крепости без связи с внешним миром, сотрудники телевидения сначала замолчали, а потом взвыли. Они сразу же вспомнили о демократии и принялись упрекать власти за злоупотребления, указав на то, что представители прессы еще до их прибытия оказались в здании и обо всем успели сообщить в свои издания, ибо земля слухом полнится. Слухи докатились даже до меня — правда, оттуда, откуда я менее всего их ожидала.

Позвонил телефон, и в трубке я услышала голос Миськи, сестры Ляльки.

— Вот так всегда бывает, — раздраженно затараторила она, — пятнадцать лет о человеке ни слуху ни духу, а потом раз за разом на тебя валятся известия одно страшнее другого. А я, зная о вашей с Лялькой дружбе, сочла своим долгом предупредить, что некий Яворчик все подозрения старается бросить именно на тебя.

Я лихорадочно стала припоминать, кто такой Яворчик, но напрасно силилась, — нет, не было такого в моей биографии.

— Кто такой Яворчик и какие подозрения? Не знаю я никакого Яворчика, — озадаченно заявила я.

— Да есть такой тип! Я его тоже не знаю. На телевидении работает.

— Тогда откуда у тебя берется такая странная информация и почему ты решила мне позвонить?

— Да просто из самых добрых побуждений. Я знаю тебя как порядочного человека, ты мне никогда ничего плохого не делала, вот я и решила, что мой долг тебя предупредить.

— Ты не могла бы обо всем рассказать подробнее?

— Нет, сейчас у меня совсем нет времени. Знаю лишь, что на телецентре сегодня кого-то убили, говорят, что это твой враг, и вот Яворчик донес в полицию, что ты как-то связана с этим. Кроме того, это все каким-то образом связано и с Эвой Марш, а ты меня в последнее время расспрашивала об Эве, вот я и решила предупредить тебя на всякий случай.

— А откуда ты вообще узнала об убийстве на телецентре?

— Позвонил мой парень, он в этих сферах вращается, и он слышал, как Яворчик об этом говорил. А он, я говорю о моем парне, тебя любит, ну, как писательницу. И вообще мне надо заканчивать, пока!

— Пока, и большое тебе спасибо, — проговорила я в некотором остолбенении в уже отключившийся телефон.

В общем, смысл сообщения Миськи был мне понятен и довольно логичен. Свое нелицеприятное мнение о творчестве Заморского я высказывала неоднократно и зачастую в присутствии незнакомых людей. Итак, оказывается, я разыскивала кассеты с его фильмами, особое внимание уделяя наиболее испоганенным случаям, и вообще подозревала его в каких-то еще более худших литературных преступлениях Яворчик же, в противоположность парню Миськи, должно быть, меня очень не любил: возможно, я что-нибудь нехорошее брякнула по поводу его выступления, вот он и нашел случай мне отомстить и с радостью подсунул меня ментам как подозреваемую, припомнив мои неосторожные, слишком эмоциональные высказывания насчет творчества Заморского. Не исключаю, что он мог слышать и мой кровожадный клич по адресу последнего: «Давить таких надо как клопов и прочих кровососущих паразитов на теле человечества!». Черт бы побрал его вместе с инсинуациями!

Из всех лиц, которых сотрудники телевидения подсовывали полиции в качестве подозреваемых, я совсем не знала девицы Павляка и маленького Яся. С остальными иногда перебрасывалась словом–другим, но знакома не была.

А о Миськином парне и вообще никогда не слышала.

Немного ошеломленные многообразием и разноцветьем свидетельских показаний, связанных с преступлением, следователи все же сохранили хладнокровие и непреклонную веру в конкретные факты. Нелегко было остаться объективным под лавиной вымыслов, но им это удалось. И в первую очередь они установили непосредственную причину смерти Заморского. Это был сильный удар по затылку твердым и тяжелым предметом, не гладким, а какой-то совсем непонятной формы. Эксперты упоминали о гранях и тупых углах, а также, возможно, декоративности орудия убийства. Еще удар, и тем же самым предметом, жертва получила чуть ниже затылка, в шею. Естественно, следователи тут же подумали об исторических реквизитах телевидения, уж очень напрашивались королевский скипетр, гетманская булава или турецкий буздыхан, причем предпочтение отдавалось двум последним.

Убийца обрушил на жертву раз за разом два удара, оба были смертельными и нанесены почти одновременно, так что неизвестно было, которому отдать предпочтение. Заморский был сбит с ног и слетел с лестницы, хотя, возможно, ему помогли слететь. И слетел так неудачно, что повредил себе все, что было возможно, а смертоносный предмет проехался еще и по его лицу.

Судмедэксперт заявил, что покойный умер не сразу, невзирая на число ударов и другие телесные повреждения. Если бы пострадавшему была оказана немедленная и грамотная медицинская помощь, он бы и выжил, но на всю жизнь остался парализованным дебилом. Однако медицина явилась с опозданием, так что он успел спокойно скончаться без дополнительных операций.

В этом темном и редко посещаемом месте труп лежал приблизительно три с половиной часа, что сразу же сняло вину с вестника несчастья, сообщившего о трупе в приоткрытую дверь местного лазарета. Так чтб из этого следует? Убийца прикончил свою жертву и потом три с лишним часа сидел над ним? Наслаждаясь содеянным? Плача от раскаяния? Ожидая прибытия многочисленных зрителей? А потом сорвался с места, сообщил присутствующим в медпункте о трупе и сбежал со страшной скоростью? А до того он не торопился убегать?

Вряд ли так обстояло дело. Скорее всего, Заморского притюкнул кто-то другой, возможно обычный нормальный человек, если таковые еще сохранились в нашем безумном мире, и скрылся потихоньку и незаметно, унося с собой орудие убийства. Сделал это сознательно, чтобы труднее было раскрыть преступление. Тяжесть декоративной дубинки исключала случайность, то есть, преступник не мог ее прихватить просто по рассеянности.

Поскольку зловещая весть прозвучала около двенадцати тридцати, преступление было совершено в девять утра.

Разве что…

Помещение, к которому вела узенькая полуподвальная лестница, следственная группа осмотрела лишь после длительных, изматывающих переговоров. Телецентр ни за что не желал впустить посторонних, а тем более чрезмерно любопытных полицейских, в свое святилище, где на полках хранилось много стыдливых тайн телевидения. Многочисленные «полковники», фильмы, отложенные на полки и никогда не выходившие на экран; документальные кинохроники минувшего периода, смотреть которые было больно и стыдно; маленькие сценки для вечерних новостей политического и социального плана с возвышенными лозунгами, на которых в неприглядном виде оказались заснятыми отцы нации; «проколы» в выступлениях крупных чиновников, теперь представлявшие отличный материал для шантажа и тому подобное.

И все же полиция выиграла этот короткий бой и ворвалась в секретный архив.

Ее эксперты без малейшего труда обнаружили в тайной комнате некоторый беспорядок. Нет, не полный разгром или бедлам, когда все перевернуто вверх дном, но легкий непорядок бросался в глаза. Кассеты на полках не стояли стройными рядами, они лежали то кучками, то поодиночке; посреди комнаты ящик с кассетами был и вовсе перевернут, и они валялись прямо на полу; а главное — пыль. Опытный взгляд полицейских техников по неровному слою пыли на полках, на полу, на кассетах и пленках сразу определил — в комнате что-то искали, причем в спешке, не заботясь о том, что этот факт будет обнаружен. С некоторых полок пыль была стерта совсем, и создавалось впечатление, что именно отсюда были вынуты некоторые из кассет и куда-то переложены или и вовсе унесены из архива. Поскольку большинство сотрудников телевидения даже не знало о существовании тайной комнаты и никогда сюда не заглядывало, а те кто имел дело с архивом, без колебаний поклялись, что очень давно сюда не заходили, — вывод напрашивался сам собой.