Чтение онлайн

Официант поставил перед нами новые бокалы с вином. Лялька добралась до часиков.

— О, еще успею. Поеду на метро, отсюда всего минут восемь. А мы с тобой не сообразили, надо было сразу заказать целую бутылку вместо того, чтобы с бокалами канителиться. Кажется, именно от тебя я когда-то услышала о тех одиноких людях, которых никто не ждет…

— Ненавижу пиявок, — спокойно и рассудительно пояснила я. Это только так казалось, что ни с того ни с сего. — Считаю их самим омерзительным видом фауны.

— Фауны? — засомневалась Лялька.

— Ну не флоры же! Вот интересно, кто они: земноводные, пресмыкающиеся или вообще брюхоногие моллюски? Нет, не моллюски, это точно. Тогда черви? Черви бывают разных видов. Или насекомые?

— Насекомые летают.

— Смотря в каком виде. Даже бабочки в виде гусениц ползают.

— А разве бабочка это насекомое?

— Холера, не поручусь… Но думаю — насекомое. А вот комар…

— Ты когда-нибудь видела гусеницу комара?

— Нет, а ты?

— Тоже нет.

— Слушай, ведь мы же не пьяные, правда? О чем же мы тут треплемся?

— О взглядах на характеры людей, — напомнила я, и прозвучало это как-то ядовито. — А мы вовсе не пьяные и сейчас докажем это, разрешив проблему с пиявками. Вот скажи, чего у них наверняка нет?

Лялька так вся и всколыхнулась.

— Ну, знаешь, ты таким тоном спросила… прямо как в школе. Наверняка у них нет ног. И скорлупы. Сама сказала — они не моллюски.

— Если говорить о внутренних органах, так у меня сомнения насчет сердца…

— Сердца! Точно, нет у них сердца! Безжалостно высасывают…

— Стоп! Я имела в виду орган, как таковой, а не чувства.

Лялька упорствовала.

— Чувства я решительно исключаю. И пожалуй, мозг тоже. Хотя сомневаюсь…

— Я сомневаюсь также насчет печени, почек, селезенки и легких, — поддержала я ее. — Хотя насчет легких не уверена, мне и жабры не подходят. Желудок… о, вот, пиявка вся состоит из огромного рта, и потом сразу кишечник, у нее-то и головы нет, один рот и кишечник, на конце которого дырка, через которую удаляется переваренная этим паразитом кровь. Да, правильно, они кровососущие паразиты, вот кто такие пиявки!

— Так, говоришь, она вся состоит из пищеварительного органа, как змея из хвоста?

— Верно! Я своими глазами видела: у них есть пищеварительная система, а больше ничего нет.

Лялька стояла на своем.

— В это поверю, а что касается разных чувств — куда уж им. Уверена, нет у них моральной твердости… да и не только моральной…

Я во все глаза уставилась на Ляльку.

— Вот видишь, какая ты. Не только не пьяная, но и очень умная. Твердости в них ни на грош. Напомнила мне — они беспозвоночные. Ты права, позвоночника у них нет. И еще сдается мне, что они каким-то боком относятся к пресмыкающимся или, наоборот, к плоским червям, плазинцам.. Принимаешь плазинцев?

Лялька охотно согласилась.

— И давай вернемся к началу. Сама удивляюсь, что я его так хорошо запомнила. Пиявки тебе кажутся омерзительными…

— В качестве плазинцев. Ну и, разумеется, в эстетическом плане и в плане непосредственного общения с ними. Их существование стабилизировано. Паразиты. Если не высосут другой живой организм — существовать не могут.

— Ты вроде бы собиралась поговорить о людях…

— Вот и приступаю. К черту пиявка, и хотя они из всех паразитов самые мерзкие внешне, я собиралась обсудить с тобой других паразитов. Ведь некоторые из паразитов очень привлекательны на вид. Взять хотя бы омелу. Или лианы. Но я не стала затрагивать омелу, ее паразитизм не всякий поймет, а вот пиявки всем понятны. А омелу редко кому…

— Допустим, я из редких… Согласна?

— Согласна. Но я вообще не выношу, когда на чем-либо наживаются, используют без зазрения совести, обогащаются за счет других, эксплуатируют, извлекают выгоду. Ненавижу паразитов. Ненавижу всех тех, внутри пустых, которые стремятся заполнить эту пустоту чужим добром, материальным и интеллектуальным, при полном отсутствии оного у себя, любимого. Набить свое нутро чужим материалом, оказавшимся под рукой. Пусть потом этот материал, будучи использованным, превратится в переработанные отходы, отбросы, годные лишь на то, чтобы спустить их в унитаз. Паразиту это до лампочки. Даже если кто и раскритикует — он скажет, что исходный материал оказался бросовым. И постарается найти другую жертву, чтобы высосать из нее все возможное. Ненавижу таких, не дам пиявке ни капли крови, даже если будет подыхать с голоду, пусть ее поддержат другие сочувствующие глупцы, пусть они подкормят ее. Есть, есть такие элементы, которые проявляют трогательную заботу о пиявках и тем наносят непоправимый вред обществу. Ослы безмозглые! А поскольку мы говорим о людях, которые в биологическом отношении во всем превосходят пиявок, пусть задумаются. О том, что они все же люди. Люди, а не какие-то ползающие кровососущие!

— Эк тебя задело! — удивилась Лялька. — Знаешь, и меня проняло. А у тебя это откуда? Ведь мы же знаем друг дружку сто лет.

Вино заметно способствовало искренним излияниям.

— Недостаточно знаем. Возможно, ты даже и не заметила, но и я в свое время отличалась некоторыми склонностями… использовать в своих целях ближних. Родных, знакомых. Паразитами становятся из-за своей лени, по расчету, по полнейшей собственной несостоятельности. Считаю, я одно время излишне часто прибегала к помощи людей, и не из лености или по расчету, а потому, что вела такой интенсивный образ жизни, такой… ну просто времени не хватало. Мне хотелось всего и все было мало. Иной раз, даже не сознавая, что делаю, не подумав, обращалась с просьбой к человеку, в то время как он был занят не меньше меня. Ничего, мне очень скоро разъяснили, что веду себя неприлично, и я устыдилась. Спасибо окружающим, они не горели желанием выступать в роли дойных коров и очень доступно дали мне это понять. Но ты не представляешь, сколько сил от меня потребовалось, чтобы сдержать свои паразитические наклонности! Потом я даже перегнула палку и разрешила себя доить, потом опять спохватилась — тоже нехорошо, в общем, каторга и галеры. Вот откуда моя ожесточенность. Но зато я многое поняла.

Лялька глубоко задумалась и молчала, уставившись на полураздетую девицу, соблазняющую парня в машине совсем недалеко от нас. Похоже, они не договорились, парень отъехал, девица осталась. Меня это удивило, девица была недурна. Лялька очнулась.

— Вот странно, в те давние времена я ничего такого у тебя не заметила. Наоборот, тогда я сама использовала тебя. Паразитировала на тебе, так надо сказать?

— Глупости, какое там паразитировала! Мне даже удовольствие доставляло помогать тебе.

— Ну, ты скажешь… Темно, зябко, ветер воет, дождь со снегом сыпется. Бедная сиротка… Неохотно прихожу к выходу, что ты, пожалуй, права.

— А почему неохотно? — удивилась я.

— Ну как же, будь ты права, это доставило бы мне большое удовольствие. Поэтому я принимаю такое решение: соглашаюсь с тобой не из-за твоей правоты, а из-за моего удовольствия.

Интересно, до чего мы договоримся, если закажем еще по бокалу вина? Мне-то что, отель в нескольких шагах, а вот Ляльке… Ну и что, на свою презентацию она поедет на метро, метро довезет, работу она уже закончила, бригада у нее надежная, давно проверенная, в шестнадцать они должны оценить состояние помещения, и все, ей останется лишь принимать восторги, а если и возникнут какие-нибудь затруднения, вино поможет пережить их и сохранить душевное спокойствие… А у меня все должно быть готово к восьми утра… Дать ей, что ли, противоядие, у меня с собой…

— Черт бы побрал эти бокалы! — вдруг гневно крикнула Лялька. — Куда подевался? Monsier, toute la bouteille, s'il vois pla^it… Даже если я и на целых пятнадцать минут опоздаю, ничего не случится, пусть себе посмотрят, понаслаждаются, а до четверти часа у нас еще прорва времени. Подумай, сколько лет прошло, пока мы смогли вот так, спокойно, все обсудить? А тебе обязательно завтра ехать?

Может, и не обязательно, но я должна, иначе подведу сразу несколько человек А я и без того лечу без остановок. Ждут они меня, хотя по дороге хотелось бы кое–где задержаться. Везде меня ждут, пожалуй, и без меня могли бы обойтись, но уже есть договоренность, и глупо, если из-за меня у девушки испортится карьера. Очень не люблю подводить людей.