Чтение онлайн

Никита поизучал совершенно гладкий потолок и задумчиво повторил:

— Неочевидный, говоришь?

— Да есть кое-какие мелочи, — Олег поморщился. — У девушки на левой скуле гематомка небольшая. Что-то она мне не нравится.

— Тю! Ты ж сам говоришь — куски бетона, железки. Могла не только голову проломить, но и скулой удариться, — пожал плечами Никита Игоревич.

— Могла, — согласился Олег. — Но тогда, по идее, должна быть ссадина. А кожа не повреждена. Да, девушка могла щекой и об землю приложиться. При мягком ударе покровные ткани целыми останутся, а синячок будет. Но лицо чистое. Хотя, — перебил он сам себя, — под таким дождем не мудрено. Не исключено, что я на воду дую. Гематома может вообще не относиться к падению: свежая-то она свежая, но когда точно получена — за три или, например, за шесть часов до смерти — я не скажу. Это только в кино с точностью до минуты определяют. На самом деле так не бывает, разве что травма предсмертная.

— Погоди, — остановил его майор. — Лицо чистое? Как это? Если человек оступается, он падает ничком. Судорог при черепно-мозговой вроде не должно быть. Или она могла в себя прийти и изменить позу?

Олег вздохнул:

— Она могла и вообще все это время быть в сознании. Но заметь: дождь стеной лил, там грязь, как сметана, а у нее под ногтями абсолютно чисто. Так что — нет, не двигалась она. Да и судя по положению тела…

— А на труп-то кто выезжал? — опять перебил его Никита.

— Я и выезжал, если ты про первичный осмотр. Не протокол тебе пересказываю, а личные впечатления. Так вот, судя по положению тела, она как упала головой на камень, так и лежала. Как раз боком. На камушке под ее головой и кровь сохранилась, не смыло дождиком.

— Почему — боком? — не унимался Ильин. — Не боком же она шла?

Я решила сунуть свои пять копеек:

— Могла в последний момент вспомнить про яму, хотела обойти, в смысле повернуть — и не успела.

— Похоже, — согласился Олег. — В общем-то, ничего особенно необъяснимого, так, мелочи. Сам не пойму, что мне в этом случае не нравится.

И опять поморщился.

— Странно, зачем она телефон с собой брала, если только мусор пошла вынести? — добавил Никита.

Но тут возмутилась уже я:

— Ильин! Я вот тоже мусор выношу с телефоном в кармане, хотя мне до мусоропровода куда ближе, чем от хрущевок до мусорных баков. Погоди, Олег. Если бы ее быстро нашли — она могла бы выжить?

— Я тебе кто, пророк? Черепно-мозговые не прогнозируются. Я даже время падения не могу точно определить. Но вообще, раз не мгновенно умерла, могла, думаю, и выжить. Вполне. Несколько часов она там лежала еще живая.

— Жуть какая! — я поежилась, представив незнакомую девушку, умирающую в грязи под проливным дождем. — И телефон был, можно было «скорую» вызвать.

— Вот и я говорю — жалко, — вздохнул обычно невозмутимый «доктор мертвых». — Но ты, впечатлительная наша, зря вздрагиваешь. Раз она не двигалась — а она как попала головой на камень, так на нем и лежала — значит, сразу сознание потеряла.

— Ну хоть не мучилась. А то и впрямь мороз по коже.

— Она, кстати, неподалеку от тебя жила, — зачем-то добавил Олег. — Я даже в гости к тебе хотел с осмотра заглянуть, но время было не очень подходящее.

— Неподалеку? — удивилась я. — У нас вроде нигде не раскопано.

— За вашими девятиэтажками стадо хрущевок, знаешь?

— Вон где… Я там не хожу, не видела. Никит, а ты можешь мне номер телефона этой девушки погибшей добыть?

— Ну все, начинается, — обреченно вздохнул Ильин.

2.

Ты меня на рассвете разбудишь?

Спящая Красавица

Да, хороша была Данюша, краше не было в селе. Или гримеры из похоронной конторы постарались? Снежно-белое, как будто свадебное, платье, на волосах и вокруг шеи что-то воздушное. На лице ни царапин, ни синяков — даже классических при черепно-мозговых травмах «очков» нет. Может, вблизи что-нибудь и разглядишь, но подходить вплотную я не стала: мрачная группа возле белого, шелково поблескивающего гроба не источала дружелюбия. Полтора десятка дам в черном, с уныло-вытянутыми лицами, напоминали стаю ворон.

Дамы были от пятидесяти и старше. Странно. Неужели у девушки не было ни одной подруги — хотя бы со своего курса?

Неподалеку от похоронного автобуса стояла бронзово-зеленая «субару». Водитель курил в приоткрытое окно и, казалось, кого-то — или чего-то? — ждал.

Обойдя «траурный митинг» под прикрытием катафалка, я узнала у его шофера, что хоронить будут в «Березовой роще». Рита, проснулся внутренний голос, тебе это надо? Две пересадки, да там еще километра два пешком. Зачем тебе? И вправду, зачем?..

…Добравшись до кладбища, я увидела, что «траурная компания» уже грузится в автобус. Ну да, две пересадки, пробки, да еще и пешком — конечно, они опередили меня на час, а то и полтора.

Ворона, расклевывавшая на кладбищенской ограде кусок булки, косилась на «компанию» неодобрительно. На меня, впрочем, тоже.

Поодаль стояла знакомая «Субару», на этот раз пустая.

Из-за кладбища наползала угрюмая туча на четверть неба. Листва, третий день висевшая тряпочками, начала слегка шевелиться.

Так. «Субару». Совпадение? Ну-ну, фыркнул здравый смысл.

Ладно. Для таких случаев у меня есть лохматое несовершеннолетнее создание по прозванью Иннокентий — невинный отрок, ага. Я как журналист, разумеется, и сама недурно «рыбачу» в информационном море, но Кешка делает это в триста двадцать восемь раз быстрее. Гений, чего уж там. Только бы он телефон не отключил.

Ура, есть!

— Кешенька, можешь машинку пробить? «Субару», госномер…

Через две минуты (да здравствуют информационные технологии!) «гений» продиктовал мне все данные владельца, включая семейное положение и адрес фирмы. В ответ на бурное изъявление благодарности дитя только фыркнуло:

— Да брось! Тебе же еще что-то надо?

— Ну… — я продиктовала номер Дашиного телефона.

— А чего конкретно-то? — хмыкнуло чадо.

— Кеш, я не знаю. На твою интуицию. Особое внимание обрати на пятнадцатое мая.

— Опять покойник, что ли? — в отличие от Ильина, Глебов относится к моим «историям» вполне добродушно. Мол, у каждого свое хобби: кто-то марки коллекционирует, кто-то убийства. Добрый мальчик.

— Покойница, — сообщила я. — Это как раз ее телефон.

— Ясно. Посмотрю. Только это не две минуты. Как чего найду — позвоню, лады?

Слегка поплутав, я отыскала свежие захоронения. У соседнего ряда — уже с оградками и даже с памятниками — стоял коротко стриженый шатен в светлом летнем костюме.

Мне вдруг вспомнилась статуя Командора. С чего бы? В мужчине не было ничего театрального, нарочитого. Он даже не смотрел на последнюю в сегодняшнем ряду могилу — он просто стоял.

На закаменевшей от жары глинистой глыбе грелась зеленая ящерка. Под моей ногой хрустнул сухой стебель бурьяна. Ящерка изумрудным ручейком соскользнула вниз и пропала среди глинистых комьев.