Чтение онлайн

— В следующий раз убедительная просьба предупреждать, — холодно проговорил Герберт. — Не то я могу случайно решить, что ты пытаешься ослепить меня и убежать, и сделать что-нибудь, вследствие чего ты попрощаешься либо с сознанием — временно, либо со своей игрушкой — навсегда.

Вопреки Евиным ожиданиям, порождённым аналогичными ситуациями в книжках и аниме, созерцание фотографии не только не заставило некроманта испытать священный трепет от столкновения с чудом техники, но как будто даже ни капельки не удивило. Так что, отбросив идеи для ещё парочки твитов (с тегами #воттебеифэнтези, #нетипичноесредневековье, #разрывшаблона и #нетстереотипам), она сконцентрировалась на том, что было действительно важно.

И не очень-то ей понравилось.

— А у меня есть причины убегать?..

— Полагаю, появятся, когда я введу тебя в курс дела. Если я ошибаюсь, это окажется приятным сюрпризом. Жаль, что ошибаюсь я крайне редко. — Щелчком пальцев правой руки некромант призвал из ниоткуда большой пергаментный свиток. — Проясню лишь самое необходимое, остальное расскажет Эльен. Итак. — Отправив в рот кусок чего-то, напоминавшего яичницу-болтушку под зелёным соусом, Герберт чуть взмахнул серебряной трезубой вилкой, и пергамент, послушно развернувшись, лёг на стол перед Евой. — Это Тофрахейм: так называется наш мир. Мы в Керфи — ты смотришь прямо на него.

Она воззрилась на карту, являвшую взгляду нечто вроде архипелага с тремя крупными островами. Надпись «Керфи», начертанная затейливым шрифтом — нечто вроде латиницы, скрещенной с кельтскими рунами и гордившейся дальним родством с алхимическими символами, — красовалась на левой части нижнего из них, желтевшей между горной грядой и извилистыми морскими берегами.

— Если есть вопросы, задавай.

Наверное, предложение некроманта можно было бы назвать великодушным, если бы ни тон, которым оно было озвучено. Поэтому Ева довольно долго выбирала из всех своих вопросов самый уместный и актуальный.

Впрочем, она всё равно не была уверена, что в конечном счёте сделала правильный выбор.

— Почему я тебя понимаю? Почему понимаю, что здесь написано? Почему сама говорю на вашем языке, если не знаю его?

Ева так и не подняла взгляд, изучая карту, но отчётливо поняла, что его поднял некромант — возведя очи к потолку.

— Ты всерьёз спрашиваешь об этом, пребывая в мире, пронизанном магией? — уточнил он. — Мне казалось, факт наличия магии во всём, что тебя окружает, не столь незаметен.

— Хочешь сказать, это какое-то переводческое волшебство?

— Некая разновидность ментального колдовства, полагаю. Магическое усовершенствование мозга, свойственное подобным тебе и прилагающееся к магическому дару, который достаётся вам при переходе в другой мир. Грустно только, что оно делает вас гениальными лингвистами, не затрагивая общий уровень интеллекта. — Краем глаза Ева заметила, как некромант аккуратно отложил вилку в сторону. — Насколько я могу судить, для каждого моего слова эти чары подыскивают в твоём мозгу максимально близкий смысловой аналог, известный тебе. Если он есть, конечно: понятия, которых в твоём мире не существует, для тебя так и прозвучат на керфианском. — На секунду Ева задумалась, почему чары не подыскали аналог для «лиоретты», но потом сообразила: в её голове и так живут «мадемуазель», «мадам», «леди», «сеньорита» и прочее, так что ещё одно иностран… иномирное обращение погоды не делало. — Когда же ты открываешь рот, чары автоматически преобразуют твою речь в слова языка, родного для твоего собеседника. Попади ты в Риджию, сейчас столь же прекрасно говорила бы на риджийском. — Герберт едва заметно покачал головой. — Если бы эти чары ещё способны были привить вашей речи — вульгарной, как и манеры — культуру и этические нормы, цены бы им не было.

Что ж, это объясняло не только отсутствие языкового барьера, но и почти полное отсутствие в речи аборигенов незнакомых терминов и анахронизмов, компенсирующееся наличием неологизмов…

А потом Ева, запоздало осознав полный смысл услышанного, вычленила интересную новую информацию.

— Магический дар? Ты сказал, у меня есть магический дар?!

— Он был у всех тебе подобных. Учитывая все детали, ты не могла стать исключением.

Это было не менее интересной информацией.

— Так я что, не первая?..

— Конечно, нет. Такие, как ты, регулярно валятся нам на голову. Раз в несколько лет появляются в той или иной стране. — Некромант кивнул на карту. — К слову, тебе повезло, что ты не вывалилась в Риджии. Там тебе пришлось бы хуже, чем здесь.

Ева посмотрела на соседнюю страну, занимавшую оставшуюся — большую, надо сказать — часть острова и отделённую от Керфи горным хребтом.

— Ещё хуже, чем быть убитой немедленно по прибытии? Звучит интригующе.

— Риджия — отсталая страна, населённая отсталыми нелюдями. Лепреконы, дроу, эльфы. Люди и маги тоже есть, но я им не завидую. Неоднократно пытались нас завоевать, последние триста лет провели в междоусобных войнах. Пока весь мир развивался и шёл в ногу со временем, чтобы скорее ступить в нынешнюю просвещённую эпоху, они были озабочены тем, что вырезали друг друга. Только недавно наконец объединились под эгидой вроде бы толкового правителя и его вроде бы толковых советников, но и в этом им немало помогло вмешательство такой же пришлой девчонки, как ты. Подумать только. — Смерив её внимательным взглядом, Герберт вновь покачал головой: данным жестом выразив всё, что он думает по поводу этих самых пришлых девчонок. — Насколько мне известно, там женщин ни в грош не ставят.

— А в вашей, стало быть, продвинутой стране, стало быть, ставят.

На «продвинутой» Евины пальцы, которыми под столешницей она вцепилась в свои коленки, самопроизвольно дёрнулись изобразить кавычки.

— У нас женщины наравне с мужчинами получают высшее образование в университетах. Имеют полное право наследовать имущество, титулы и престол. Там дочь Повелителя может унаследовать трон лишь в случае, если нет наследников мужского пола, а после смерти мужа с юридической точки зрения женщина становится приживалкой у собственных сыновей. Стала бы, если б риджийцам знакомо было понятие «юрист», — поправился некромант едко. — Университетов нет вовсе, простолюдины чаще всего остаются с пятью классами школы, а знатные девушки получают образование исключительно на дому. И если они не колдуньи, то изучают исключительно то, что позволит им быть красивыми куклами при достойном муже. Делай выводы, если умеешь.

Ева глубоко вдохнула, набираясь воздуха и бесконечного терпения для того, что ей предстояло сказать.

Она вообще была крайне необидчивым человеком. По очень простой причине — на тех, чьё мнение о твоей персоне тебе абсолютно неинтересно, обижаться так же глупо, как на дураков; а людей, чьё мнение Еву действительно интересовало, нашлось бы совсем немного, и им обижать её было не свойственно. Динка, старшее чадо четы Нельских и родная Евина сестра, утверждала, что подобная черта характера граничит с тем, чтобы ходить в футболке с надписью «вытрите об меня ноги, пожалуйста», но на это Ева тоже не обижалась. Динка хотела научить её защищаться, ибо привыкла выставлять против чужих колкостей щит сарказма и ответных колкостей. Еве проще было улыбнуться и пропустить колкости мимо ушей: сквозь себя, жалящей льдинкой сквозь невесомый туман души, не позволяя обидным словам задержаться внутри и задеть нервные струны.

Но это не значило, что она не умела защищаться или мстить. Просто вещи, вынуждавшие её бить в ответ, всегда были действительно весомыми. К примеру, она легко прощала оскорбление себя, но никогда не прощала оскорбление тех, кого любила. И дамочку, застрелившую её, прощать точно была не намерена. И всячески подчёркиваемое презрение некроманта к её персоне постепенно начинало её раздражать.

Отчасти потому, что такое поведение человека, упрекавшего её в вульгарности, она склонна была назвать не менее вульгарным.

— Послушай, Герберт, — произнесла она как можно мягче. — Зачем тебе понадобилось меня воскрешать, если ты явно… м… не питаешь ко мне особо тёплых чувств? Не подумай, я всё понимаю — в конце концов, я тебе никто и звать меня никак, но всё-таки.

Герберт посмотрел на неё почти страдальчески.

— Если бы я не знал, что с пророчествами лучше не шутить, я бы и не стал. Но, к сожалению, я это знаю, так что тебе суждено воплотить одно важное пророчество. Потому ты сейчас и здесь.

— И что за пророчество? — постаравшись ничем не выдать, что это уже для неё не новость, спросила Ева.