Чтение онлайн

Дюна гораздо большая, чем я когда-либо видел, ну или возможно я просто видел эту намного ближе, чем остальные, пронеслась мимо, встряхнув наше маленькое суденышко, которое срезало её гребень, а затем мы упали, оставляя длинную траншею в песке и небольшие участки стекла после каждого удара раскаленного корпуса [31] .

В конце концов, тряска прекратилась и, к моему удивлению, я осознал, что мы приземлились и были целыми.

Ну, внизу и в безопасности, в любом случае.

Хотя, как я вскоре убедился, найти безопасное место на Перлии было крайне сложно.

Некоторое время я не вставал с кресла, загоняя кислород в свои отбитые легкие и пытаясь не чувствовать приступы боли, которые стреляли в каждом мускуле, когда я пытался пошевелиться.

Чуть позже, когда моя голова перестала кружиться и раскаленная боль немного отступила от моих глаз, испытывая приступы тошноты, как при самом страшном похмелье, я попытался расстегнуть ремни безопасности.

Внезапно это случилось, и я съехал с половины стула, осознавая, что наше маленькое суденышко застыло скошенным под достаточно большим углом.

На контрольной панели не горел ни один индикатор, и как позже стало очевидно, что энергосистема корабля расплавилась при нашем ударном приземлении.

Наш доблестный маленький когитатор стал единым целым с Омниссией, без сомнения, померев от энергетического голода, так что помощи с этой стороны ждать не приходилось.

В отсутствии техножрецов, мы не могли установить связь, так что звать на помощь было бессмысленно.

— Юрген.

Перебирая ногами по скошенной палубе, обходя кресло, я споткнулся о моего распластавшегося помощника, уродливый синяк украшал его лоб (до такой степени, что его внешность уже не могла стать хуже).

Поверхностное обследование под скудными лучами света, которые просачивались из-под песка, закрывающего почти весь бронехрусталь, не показало никаких жизненно важных повреждений, его толстенный череп невозможно было пробить ничем кроме болтера, и когда я уже заканчивал осмотр его ран, он зашевелился.

— Мы умерли? — спросил он, разлепляя глаза и глядя на меня с менее осмысленным выражением, чем обычно.

Я покачал головой.

— Не думаю, — ответил я. — Иначе ты давно бы уже встретил Императора.

Оставив его размышлять над шуткой, я дернул люк отсека и, шатаясь, ввалился в главный отсек.

Первое, что я почувствовал — конечно, запах горелого песка и плавленого металла, но на него накладывался и был еле заметен, благословленный аромат свежего, чистого, не рециркулированного воздуха.

Я стал жадно вдыхать, как наркоман прибивший косяк обскуры, почти до кислородного опьянения.

Было очевидно, что корпус пробит, хотя не понятно от чего, от обстрела или от крутого способа приземлений, я был не уверен.

Некоторые из шкафчиков были разорваны, разбросав содержимое, и я двинулся дальше, по щиколотку в мусоре и рационных пайках, которые, несомненно, пригодятся нам в дальнейшем.

Но сейчас было рано об этом думать.

Как в трансе, я наткнулся на входной люк, и стал упорно карабкаться по наклонному полу, хотя это было так же тяжело, как и подниматься на горный перевал.

Наконец-то я достиг своей цели, и начал вращать ручку аварийного открытия тяжелого входного люка, предусмотрительно установленную именно для таких случаев.

Он скользнул в сторону на удивление легко, и я благословил предусмотрительность Адептус Механикус в целом и помощников, которые проектировали эту деталь.

Светлый прямоугольник тепла и чистого солнечного света залил меня и за ним в отсек проник свежий воздух.

Вытащив себя наверх, я, шатаясь, забрался на корпус, который был до сих пор обжигающе горячим, даже через толстые подошвы моих башмаков, мой слух наполнился скрипом, тиканьем и лязгом остывающего металла, я нетерпеливо оглядел окрестности.

На границу бокового зрения легла тень, и у меня рефлекторно перехватило дыхание, когда аромат свежего воздуха был безжалостно подавлен новым, зловонным запахом.

— Юрген? — спросил я, разворачиваясь к источнику, но еще до того, как это я сделал, рациональная часть моего ума напомнила мне, что это никак не мог быть он.

С одной стороны он до сих пор лежал на палубе, а с другой стороны, по сравнению с этим, букет его обычного зловония казался ароматом росы, ярким, весенним утром.

Я едва успел осознать, что кто-то рядом, и этот кто-то, нависший надо мной, больше был похож на маленькую разъяренную гору, пока орк не испустил рев, полный ненависти.

Оглядываясь назад, я полагаю зеленокожий был так же удивлен, увидев меня, как и я, увидев его, в противном случае он, несомненно, убил бы меня, пока мой ошеломленный и избитый разум смог отреагировать на его присутствие.

И произошло вот что: несмотря на слабость и одеревенелость с трудом двигающегося тела, инстинктивно пригнувшись и уклонившись от его наскока, я рефлекторно развернулся на одной ноге и пнул его под коленку другой, пока он пролетал мимо, ревя, как самец грокса, учуявший соперника.

Я на секунду запаниковал, думая о том, сработает ли старый трюк против этой неодушевленной плиты мышц, на голову выше и вдвое шире любого человека, которого я когда-либо видел, даже Катачанцев, с которыми я иногда спаринговался, но видимо суставы зеленокожих были достаточно похожи на наши.

Он упал на одно колено, вопя еще громче, чем было возможно, когда шипящий металл обшивки обжег его через грубо сшитые брюки.

Он начинал вставать, чтоб кинуться на меня и исчез в открытом люке, почти с комичным визгом удивления, после того, как я со всей силы пнул его в лицо, пока он еще шатался.

Последовал звучный удар, после чего раздался характерный треск лазгана, два быстрых, одиночных выстрела.

Уверенный в том, что Юрген вполне мог справиться с этой проблемой, я прикрыл глаза от солнца и стал быстро осматривать окрестности, стараясь понять, откуда взялась эта тварь и, что более важно, была ли она одна.