Чтение онлайн

Я помрачнела и подошла ближе, смеряя взглядом черноволосого брата.

— Каждый год король требует парад, каждый год в этот день небо над стеной охраняет урезанный патруль, — холодно произнесла я, встречая пронзительный голубой взгляд брата. — Не неси чушь. Ты бы не стал такое говорить, будь Рин сейчас в зале.

Адриан устало вздохнул и посмотрел на меня, как на идиотку.

— Как хорошо, что у наследного принца есть такая маленькая злобная охрана, — ехидно улыбнулся он, отпивая вино из серебряного кубка. Глянул на мой меч, что висел на поясе. — И даже вооружена зубочисткой. Королевство может спать спокойно! Ты главное, не забывай снимать доспехи посреди боя. Это произведет деморализующий эффект на противника. Пока он будет ржать, у тебя будет возможность затыкать врага этой булавкой.

Я нехорошо оскалилась, ощущая, как во мне поднимается сокрушительная волна злобы.

— В самом деле, Адри? Может повторишь? — проговорила я, доставая меч из ножен. Толпа вокруг нас немедленно расступилась, давая нам место для дуэли. Отец сидел на троне и скучающе на нас смотрел — в последнее время наши драки с Адри стали обычным явлением.

Вокруг продолжала играть музыка. Люди иногда поглядывали на нас, но в большинстве своем продолжали пить, танцевать и праздновать День Вардана.

— Боже мой, сестренка! Кажется у тебя плохой слух. Надо срочно показаться врачу! — лениво произнес Адриан и допил вино из кубка. Затем медленно поставил его на стол и широко улыбнулся. — Тебе все время приходится повторять оскорбления, а я так люблю оригинальность.

Он знал, как сильна моя ненависть и наслаждался этим. И каждый раз он с Венианом придумывал новый способ вывести меня из равновесия. Обычно, если присутствовали Ника или Ринек, то драки удавалось избежать, а мне самой не хватало ни таланта, ни дипломатии, чтобы свести на нет оскорбления брата или же просто метко ответить на его колкость. Он знал, на что давить и как меня достать.

Наши мечи блеснули при свете свечей и со звоном скрестились. Я нанесла удар по его правой ноге, он отбил и попытался добраться до моей шеи, но я парировала. Раненная днем рука немного ныла, но я игнорировала боль.

— Так рождаются традиции! — шепнул кто-то в толпе рядом с нами. Раздался тихий смех.

Адриан, очевидно, был не в духе и потому немного рассеян. Это могло сыграть мне на руку. Стоило хотя бы раз отдубасить этого ублюдка как следует, может быть, хороший удар в голову и помог бы остатку мозгов встать на место. И когда он, наконец, немного устал, я решила привести свой план в исполнение. Я уже начала медленно подбираться к нему, точно рассчитывая удары, когда случилось нечто совершенно неожиданное.

На меня с двух сторон навалились стражники, которые никогда не вмешивались в дела семьи, хоть и вежливо, но все же выдернули у меня из руки меч. От удивления я даже не стала сопротивляться. Такого еще не случалось.

Толпа вокруг молча расступилась. Я подняла глаза и увидела отца, сидящего на троне и внимательно разглядывающего меня. Он кивнул стражникам и меня отпустили, хотя меч так и не вернули. Отец устало потер рукой лоб и встал с трона.

— Я долго надеялся, что все образуется само собой и приложенных усилий хватит. Или хватит моего слова. Я ошибался. Ди, ты моя любимая дочь, я никогда этого не скрывал. Более того, если не считать Нику, ты старшая из моих дочерей, и я возлагаю на тебя большие надежды. Которых ты пока не оправдываешь. Я долго списывал твое поведение на то, что ты еще ребенок, но сегодня твой тридцатый день рождения — по нашим законам ты уже совершеннолетняя. И хотя я часто думал увеличить этот срок до ста лет, ибо до этого возраста вы все еще дети, традиции есть традиции. И устраивать детские свары в такой день… Я разочарован. И я принял решение.

Отец сел на трон, откинув полы мантии. Вокруг царила полнейшая тишина, не было слышно даже шороха пышных платьев.

— Ты отправляешься на обучение в закрытую школу для девушек, где, я надеюсь, из тебя сделают приличную воспитанную леди. Ты старшая принцесса и должна быть образцом для подрастающего поколения. Ты выезжаешь немедленно! Твои вещи уже собрали слуги, едешь под охраной двух старших братьев. Если сбежишь — в город больше можешь не возвращаться! Я от тебя отрекусь!

Эхо его слов еще долго звучало в ушах, пока я садилась в карету, окруженная братьями. Все произошедшее было для меня таким шоком и погрузило в настолько глубокую апатию, что я даже не отреагировала на выражение лица Андриана, когда меня взяли под руки и вывели из зала. Задним числом, уже спустя годы я понимаю: на нем мелькнуло раскаяние. И даже страх.

Но тогда лица придворных, окружающая обстановка и отец были словно в тумане. С одной стороны в карете сидел Маркел, с другой — Ринек, видно, их выбрали для конвоя как самых ответственных и адекватных. Оба молчали и в задумчивости глядели в окна. Я тоже молчала, сидела в тряской карете и смотрела на свои руки.

Долгой дороги не хватило, чтобы собраться с мыслями.

Я, достаточно взрослый человек, который столько лет занимался государственными делами, на «отлично» выполнял любую работу, отправлена в самую натуральную ссылку! Если не в тюрьму. И за что? За то, что на собственном дне рождения схватилась за меч после оскорблений брата?

Отец никогда не играл из себя тирана и деспота, никогда не обижал меня и не оскорблял. И вот так прилюдно опозорить меня, — меня, чистокровную лидорианскую принцессу! — перед братьями, сестрами и всем Двором! Отправить в место, судя по описанию, больше похожее на монастырь, да еще и пригрозить отречением в случае моего побега! Как такое возможно? Неужели я действительно была самой плохой из его детей? Ведь Нику в такое место не отправляли! Она прошла обучение в Академии на архимага, и отец никогда так с ней не поступал. Что же случилось? Как такое вообще возможно?

Я без устали задавала себе эти вопросы пока мы ехали через три Сопряжения в какое-то богом забытое место, которое станет теперь моей тюрьмой. На рассвете, сером и промозглом, мы остановились у огромных ворот, окованных металлом. В мутной синеве виднелись мрачные шпили высоких башен и крепостных стен. Маркел помог мне выйти из кареты не столько из-за хороших манер, сколько пытаясь меня морально поддержать. Он даже ободряюще улыбнулся, но от этого мне стало казаться, что со мной прощаются.

Ринек обнял меня, крепко прижав к груди и поцеловав в щеку. Я еле сдержалась, чтобы не расплакаться. Что же это такое?! Я была единственной в семье, с кем так несправедливо обошлись. И это называется «любимая дочь короля»? Почему не отослали, не отправили на подвиги или в тяжелый поход, почему именно такая унизительная кара?

В воротах открылась маленькая калитка, из нее вышли три женщины в длинных серых платьях, нет, не монашеских, но некое сходство все равно было. Суровость, аскетизм, надменность и чопорность. На меня они лишь быстро глянули и стали вежливо и учтиво разговаривать с братьями, словно я была пустым местом. Отчасти — это было и хорошо, начни они беседу со мной, не знаю, как бы себя повела. Я глубоко вздохнула и взяла под контроль свои эмоции, сжав в кулаке висевший на шее медальон. Маленький герб Лидора из белого золота и голубого металла, что добывают в горах Крелонтена. «Честь, достоинство, сила» — девиз моей семьи, моего рода. И даже если сейчас эта самая семья и не сильно меня любит, кровь свою я не предам и не опозорю.

Поэтому я медленно, спокойно и чинно вошла за тремя женщинами-смотрительницами в серую крепость, так похожую на тюрьму, и даже почти не вздрогнула, когда за мной громко закрыли дверь на засов.

Первый день всегда самый тяжелый, так говорила я себе через каждые пять минут. Нужно продержаться подольше, все наладится. Когда-нибудь.

Вокруг были серые аскетичные стены, немыслимо высокие и уродливые. Каменные плиты начищены до блеска, но, несмотря на чистоту, уютным это место не было. Школа для девушек — я ожидала ярких цветов в кадках, кружевных занавесок, сделанных руками учениц, узорных витражей с изображением героев, детей, свадеб и прочих матримониальных глупостей. Но в таком месте скорее могут отбывать наказание преступники, пираты и насильники, чем учиться молодые девушки и девочки.