Чтение онлайн

Жили и понимали друг друга два любящих, искренних человека. Всю жизнь всерьез говорили о том, что только смерть может их разлучить. Он хотел умереть на ее руках: «Ты Никиту не обидишь». Никита — это сын Шерстюка от первого брака, который жил с отцом и Леной. И вдруг жена по уши увязает в любовной связи. В худшем варианте. Ею явно манипулируют. За парочкой постоянно таскается вся съемочная группа «Странного времени», все то ли пьяные, то ли под кайфом. Они создают фон, массовку, замкнутый круг. Она — актриса, случай, прямо скажем, не редкий, но Сергей знает, что она не такая, как все. Что ее отношение к театру и кино больше похоже на одержимость, чем на профессию. Что ее искренность и максимализм не допустят лжи. В истории с Васильковым он хотел только капельку лжи. Ему не нужна была эта правда в лоб. Даже в те месяцы он не сомневался в ее любви. Если бы она спрятала этот роман, как делают многие, он бы дождался конца, ее полного к нему возвращения. Но он знал также, что она не сумеет солгать. Сходил с ума, лез на стены, а она на «Кинотавре» без всякой такой необходимости жила в одном номере с Олегом, ходила, держа его за руку, смеялась, когда ловила любопытные взгляды. Она его, кстати, там раскодировала, своего совершенно подчиненного ей любовника. Уже было ясно, что фильм ничего не получит, зато ситуация вокруг него сложилась скандальная, под стать репутации режиссера. И, разумеется, Майорова, заявленная как номинантка на лучшую женскую роль, ничего не получила. Хотя она, конечно, заслуживала приза. Так играют очень немногие актеры мирового масштаба. Там, на «Кинотавре», внимательным людям было заметно, что Майорова подавлена, разочарована, оглушена неудачей. Когда Пьянкова уговорила ее принять предложение, Елена что-то вычитала в сценарии, как всегда, между строк и бросилась в эту самодеятельность, как на взятие вершины шедевра. И она сделала эту роль. Известный критик Валентина Иванова писала в газете «Культура»: «Кино, так называемое тусовочное, ультрасовременное… сделало решительную ставку не на актеров, а на персонажей, которых изображают свои же друзья-приятели — зачастую кинематографисты. Когда-то Пьянкова шокировала приличное общество тем, что сняла, по сути, свою дружескую компанию в дебютной ленте «С Новым годом, Москва!». Собственного мужа, некую известную сценаристку, которая за весь фильм так и не накинула на себя хоть какую-либо одежду — она ходит без ничего, прикрывшись одеялом и повязкой на больном горле… И потому в новой картине «Странное время» мы увидели почти тех же персонажей, с прибавлением самой Пьянковой в одной из ролей. Но…

Но зато в одной из новелл нам внезапно предстала Актриса, и все хитро сплетенный карточный домик вдруг зримо начал шататься. Хотя Елена Майорова, казалось бы, делает все для того, чтобы быть «в стиле», в тусовочном стиле. Ведь сюжет последней новеллы можно изложить в двух словах: женщина… сидит в кафе и случайно сталкивается взглядом со странным парнем… Потом они вдвоем выходят, садятся в машину, едут к ней домой. Ложатся в постель. И здесь что-то происходит — не очень понятно что (у Пьянковой никогда ничего определенного не бывает), но по-видимому, парень вернулся с какой-то войны. Какая-то за ним трагедия. Но все это отыгрывает именно Елена Майорова… И сразу предыдущая круговерть с разными любовными и семейными парами никнет и тает».

Елена пришла на оглашение результатов фестиваля в шикарном платье, села с любовником во второй ряд и демонстративно щелкала семечки. Под этим платьем корчилась и пряталась, как маленький ребенок, ее столько раз оскорбленная гордость. Рядом сидел возлюбленный, который в глаза заглядывал и в рот ей смотрел. А она, как семечки, считала свои грехи и ошибки и хотела забыть, но ни на минуту не забывала о Сереже. О том, что она надорвала ему душу. Ей было больно думать о маме. Ведь она всю жизнь старалась исполнять данную ей клятву: работать только с теми, кто хотел с ней только работать. Если бы она шла навстречу другим желаниям кинорежиссеров, то наверняка в каком-то рейтинге самых сексапильных актрис не оказалась бы на последнем месте. Режиссеры не слишком любят строптивых и гордых. Те, кто составляют рейтинги, — тоже. Но разве она не влюбилась в Олега? Конечно, да. Что ж такая тяжесть на душе, что ей хочется с ним пить, а не заниматься любовью? Он сияет, когда смотрит на нее. Но ей не легче. Вновь это нетерпение. Ей нужно что-то ему сказать, как Сереже, чтоб каждое ее слово значило для него все, что было, и все, что будет. Но это невозможно.

Море, любовь, внимание публики. А на всех снимках со съемочной группой «Странного времени» у Лены такое несчастливое лицо. Неуверенный взгляд, деланная улыбка. Как будто она уже что-то решила. До 23 августа оставалось 2 месяца.

Через десять лет после гибели Майоровой журналистка Надежда Репина взяла интервью у Натальи Пьянковой:

— Наташа, как все началось? Почему ты пригласила в свой фильм Майорову?

— Я не была с ней знакома, но любила эту актрису по экрану. Мне очень нравилось ее лицо, в основном глаза, разъятый, как на иконах, совершенно не сфокусированный, охватывающий, женский такой, вселенский взгляд. И мне важна была такая актриса для характеристики героини, которая показана в достаточно рискованной истории (как любят говорить ханжи и моралисты). Мне важно было ее иконописное лицо для того, чтобы говорить о тонких и острых вещах — такие, как любовь с первого взгляда.

— Почему она так долго звонила Олегу? (23 августа. — Н.Р.)

— Наверное, ждала помощи от него… Олег приехал из Уфы в Москву и только по телевизору узнал о ее гибели. Он мне позвонил… заикался. Я его не узнала, не сразу поняла, что это Васильков… Он винил себя, что не мог оказаться рядом в этот момент. Васильков долго метался в страшных муках. Она потом часто к нему являлась, как наяву. Он говорил: «Еду в машине, смотрю в зеркало и вижу на заднем сиденье Лену»… Его долго это терзало. Я думаю, что мучит до сих пор. У Олега все время крутилась мысль, что она не сама… не сама это сделала… У нее было много поклонников, среди которых могли быть маньяки. Через несколько месяцев после ее смерти Василькову пробили голову случайные люди во дворе его дома. У него осколок черепа застрял в мозгу. Была сложная операция, и первое, что он мне сказал, когда я приехала к нему в больницу: «Ты помнишь, какой сегодня день? Меня, наверное, Лена зовет. Сегодня ее день рождения». А в это время в другой больнице умирал Сережа.

— Олег потом выздоровел, женился?

— Да, через какое-то время. И у него родился ребенок.

Вскоре «Странное время» посмотрят все. Его смотрят до сих пор. Я читала недавно в Интернете отклики. О самом фильме — немного бесцветного словоговорения. О Майоровой — отдельно, пристрастно, восхищенно. «Она абсолютно шедевральная актриса, редкость, перл. Личность, совершенно потрясающий человек — Явление в жизни. Неспроста ее бог так скоро прибрал к себе — как всегда — лучших». «Майорова поразила. Я буквально влюбился в нее без памяти, она даже снилась мне, причем в этом сне все было так странно — словно она открывала дверь какому-то незнакомцу и знала, что погибнет, но это ее не остановило, потому что после гибели ей предстояло еще ЧТО-ТО. В общем, я сошел с ума конкретно. Тогда же посмотрел «На ножах» по Лескову, где она Глафиру сыграла. С тех пор Майорова — одна из самых любимых актрис для меня, и это просто трагедия, что достойных ее уровня ролей в кино почти не было». Это действительно трагедия нашего кинематографа. Режиссер далеко не всегда может выбрать ту актрису, которая ему нужна. Кинорежиссер Юрий Кара говорит о давлении, которое он испытывал, снимая фильм «Мастер и Маргарита». «Например, я хотел снимать в заглавной роли Елену Майорову, но наверху думали иначе. — Вы что, недовольны Вертинской? — Доволен, она отличная актриса, но постепенно превратилась прямо в духе романа в ведьму. И играет сейчас только ведьм». Меня опечалило это интервью. Если бы Майорова сыграла Маргариту в кино, может, она прорвалась бы на свой уровень киноматериала. Может, она передумала бы сжигать себя, как неудавшуюся рукопись, как испорченную пленку…

Сергей Шерстюк, преуспевающий художник, картины которого широко раскупались на выставках в Чикаго и Нью-Йорке, философ, литератор, оказался на «каширке», где у него обнаружили рак, через четыре месяца после смерти жены. Лечащий врач сказал: «Будучи верующим, Сергей не мог пойти на самоубийство, но мысль о смерти настолько для него была желанной, настойчивой, что он загнал ее глубоко в подсознание, и она потом давала сигналы ослабевшему организму». Он писал в больнице: «Я знаю, чтобы окончательно выздороветь — мне надо забыть тебя, а я не могу и не хочу. Жди, я скоро приду к тебе». Нет сомнений в том, что он верил: она читает то, что он пишет. Если бы она его меньше любила, если бы не была ему таким родным человеком, он, возможно, тоже, как Васильков, выкарабкался бы из этого кошмара и продолжал бы жить. Он был страшно предан своему творчеству. И врачи давали ему реальный шанс. Но без ее любви он ни жить, ни дышать не мог.

Еще одному мужчине после гибели Елены Майоровой стало тяжелее дышать. Да и жить ему осталось недолго. Олег Ефремов. На сороковой день после гибели Елены Майоровой главному режиссеру МХАТа исполнилось семьдесят лет. Он праздновал свой юбилей в театре, много пил, как-то шутил, не смотрел на стены, где больше не было фотографий Елены. На гостей, произносивших заготовленные дифирамбы, он смотрел равнодушно и плохо. Но постоянная свита приближенных людей, видимо, как-то отвлекала его от тяжких мыслей, от страха и одиночества. У него больше не было друзей, огонь унес последнюю женщину, в которую он по-своему был влюблен. Возможно, он никогда еще не испытывал столь сильной, длительной, навязчивой и безрезультатной привязанности. Он заметил ее, когда Майорова еще училась в ГИТИСе на курсе Олега Табакова. Потом она работала в «Табакерке», пока ее не развалили власти, в театрах «Эрмитаж» и «Современник». Она не успела даже присмотреться к коллективу, как ее настойчиво стал переманивать Ефремов, делая предложения, от которых нельзя отказаться молодой актрисе, для которой выше МХАТа — только звезды. Он свои обещания выполнил. Дал ей практически все главные роли. А пьесу Зингера «Тойбеле и ее демон» взяли просто для Майоровой. В том, неопубликованном при жизни Лены интервью, которое она дала незадолго до смерти, она говорит, так, скороговоркой: «Когда Ефремов меня звал, я боялась, что он любовницей меня хочет сделать. Но этого не случилось!» Не случилось постоянной, практически публичной связи — режиссер и прима, — которая по законам театра длится столько, сколько хочет режиссер. Но и насчет платонической последней привязанности большого мастера, как нежно пишут некоторые, — это, конечно, крутая фантастика. Ефремов был рядом с Майоровой дольше, чем Сергей Шерстюк. Человек с его характером и опытом привычек не меняет. Эти сложные отношения развивались в театре, где актеры — самые внимательные зрители. Приставал он к ней со страшной силой, отбивалась она, как могла. Научилась пить и хулиганить. И что-то между ними, конечно, было, и это «что-то» определяло его поведение. Он то превозносил ее до небес, то оскорблял и унижал в присутствии труппы. Многие актрисы могли бы рассказать, как это бывало с Ефремовым, но некоторые унесут свои тайны в могилу, давно утешившись тем, что они получили то, что хотели: имя, звания. Интересно: записные биографы Ефремова мило шутят по поводу его слабостей. Ну, любил женщин. Многие составляют списки осчастливленных дам. Именно эти прикормленные Ефремовым биографы никогда в своих мемуарах не называют имя Елены Майоровой. Всем ясно: здесь все пошло не так, как обычно. Она принесла в театр больше, чем он рассчитывал. И не собиралась играть робкую ученицу. Да, ей иногда ставили произношение слов, но только она знала, как должен прозвучать ее хрипловатый голос, как ей застонать, согнуться, как от адской боли, забиться в рыданиях. Она просто это знала всегда, с рождения. Она была естественным человеком. Она любила, когда он ее хвалил, разумную критику принимала не с ходу, а подумав, на хамство отвечала грубостью. И в театре хихикали, язвили о рабочей окраине и ПТУ. Кстати, когда Ефремов оскорблял, унижал и просто уничтожал актеров, никто не вспоминал, что этот человек в детской воровской банде стал практически профессиональным форточником. А насчет того, что Майорова не подсюсюкивала, как многие актрисы-героини, изображающие остатки дворянских гнезд, истребленных в 17-м, так ведь Сара Бернар или Софи Лорен, которые не учились в ПТУ, тоже играли не классовую принадлежность, а страсть женщины. Не сомневаюсь, что Ефремов был покорен и талантом, и независимостью Майоровой. Режиссер он хороший. Актрис выбирал не случайных. То есть в смысле слабости все могло быть, но рядом с его именем ставят известные имена.

Первой женой Олега Ефремова стала актриса «Современника» Лилия Толмачева, трогательная, изысканная, нежная. Второй, уже гражданской женой была не актриса, а дочь Героя Советского Союза Ирина Мазурук. У них были тяжелейшие отношения, известно, что она резала себе вены. Следующей женой и матерью Михаила Ефремова стала холодноватая, чуть загадочная актриса Алла Покровская. Любовницей была курносая и смешливая Нина Дорошина. Говорят и пишут об отношениях с Ириной Мирошниченко, Татьяной Дорониной, Анастасией Вертинской. В последнем случае вроде бы актриса слишком всерьез приняла внимание режиссера, и он спасался бегством чуть ли не из-под венца.

Сложность положения Елены Майоровой в театре заключалась не просто в том, что главный режиссер выбрал ее на роль любимой актрисы, а она не могла и не хотела ответить на его чувство. Сложность в том, что она хотела, заставляла себя его уважать, считать умным наставником и благородным мужчиной. Она из тех, кто выстраивает строгие теории. А он не знал нравственных препятствий ни в отношениях с женщинами, ни в мужской дружбе, ни в интересах коллектива. Он видел цель и шел на нее, как танк. Ему удавалась власть, она его опьяняла, лишала критичности и порядочности.

Олег Даль, женившийся по любви на Нине Дорошиной, на собственной свадьбе обнаружил молодую жену на коленях Ефремова, который развлекался с ней, как с девицей по вызову. У Олега Даля было хрустальное сердце. Оно норовило разбиться.

Ефремов пригласил во МХАТ жену Евгения Евстигнеева, своего лучшего друга, — Лилию Журкину, хорошую актрису и очень красивую женщину. Сделал одолжение. Но он пальцем не шевельнул, чтобы занять ее в репертуаре. Она была бы рада любому предложению, самой маленькой роли.