Чтение онлайн

– Нет, не намного. Разницы почти никакой. Пуаро удовлетворенно закивал.

– Мужчина, которому приходится иметь дело с огнестрельным оружием, знал бы это. А вот женщина может и не знать.

Рэйс крутил в руках перламутровый пистолет.

– Такая маленькая штучка не делает шума, - проговорил он, - как будто вынули пробку из бутылки - вот и все. Когда вокруг шумно, девять человек из десяти просто не обратят внимания на такой звук.

Пуаро взял в руки платок и стал его разглядывать.

– Мужской платок - но не платок джентльмена. У Вулворса такой платок стоит не больше трех пенсов.

– Он подходит Флитвуду.

– Да. Как я заметил, Эндрью Пеннингтон пользуется очень тонкими платками.

– Может быть, Фергюсон?

– Возможно, в знак протеста, но ему бы подошел цветастый платок.

– Им воспользовались вместо перчатки, чтобы не было отпечатков пальцев, - сказал Рэйс и шутливо добавил:

– "Свидетельство окровавленного платка".

– Да, странные пятна, посмотрите,

– Пуаро расправил платок и еще раз внимательно осмотрел пятно.

– Странно, - пробормотал он, - весьма странно...
– он замолчал, и вдруг заговорил совсем другим тоном, очень мягко.

– Бедная мадам Дойль. Она лежала так спокойно и безмятежно... и маленькая дырочка у виска. Помните, как она лежала.

Рэйс удивленно взглянул на него.

– Мне показалось, - с упреком сказал он, - будто вы хотите мне что-то объяснить...

18

В дверь постучали.

– Войдите, - откликнулся Рэйс.

Вошел стюард.

– Простите, сэр, - обратился он к Пуаро, - меня послал за вами мистер Дойль.

– Я приду.

Пуаро встал и направился к каюте доктора Бесснера. Симон лежал, весь обложенный подушками, его лихорадило, щеки его горели.

– Я жутко рад, что вы пришли, мсье Пуаро, - начал он смущенно, - у меня к вам одна просьба.

– Да.

Симон еще больше покраснел.

– Я хотел спросить о Джекки. Мне нужно повидать ее. Как вы думаете, если я попрошу вас привести ее сюда, она согласится? Понимаете, я все лежу здесь и думаю... ведь она совсем дитя, несчастное дитя, а я обошелся с ней как последняя скотина. И...
– он запнулся и замолчал.

Пуаро наблюдал за ним с интересом.

– Значит, вы хотите видеть мадемуазель Жаклину? Я пойду за ней.

– Спасибо. Это ужасно мило с вашей стороны. Пуаро отправился на поиски Жаклины. Она сидела в углу салона, низко нагнувшись над книгой, но не читала.

– Пойдемте со мной, мадемуазель, - ласково сказал Пуаро, - мсье Дойль хочет вас видеть.

Она вспыхнула, потом побледнела.

– Симон?
– сказала она, как бы не веря своим ушам.

– Он хочет видеть меня? Меня.

Его тронуло ее волнение.

– Так вы идете, мадемуазель?

– Я? Конечно, разумеется, иду.

Она пошла за ним как послушное дитя. У входа робко остановилась, глядя в лицо Симону.

– Привет, Джекки!

– Ему тоже было неловко.

– Я очень рад, что ты пришла. Мне хотелось тебе сказать... понимаешь, я...

Она перебила его:

– Симон - это не я...
– торопливо, задыхаясь, говорила она, - я не убивала, ты ведь знаешь. Я потеряла голову прошлой ночью. О, сможешь ли ты когда-нибудь простить меня.

Теперь ему стало легче.

– Ну, конечно. Я уже простил. Совсем простил. Это я и хотел тебе сказать. Ты беспокоилась немного, я понимаю...

– Беспокоилась? Немного? О, Симон!

– Поэтому мне и хотелось тебя увидеть. Все в порядке, старуха. Ты просто перепила вчера и расклеилась. Это естественно.

– Но, Симон! Я же могла убить тебя!

– Да нет, кого можно убить из твоей игрушки?

– А как же твоя нога! Ты, может быть, не сможешь ходить...

– Послушай, Джекки, не надо каркать. Скоро мы будем в Асуане, мне сделают рентген и вытащат из ноги пулю. Я снова буду здоров как огурчик.

Жаклина судорожно глотнула воздух, вдруг она бросилась через всю каюту и упала на колени у постели Симона, судорожно плача. Симон неловко гладил ее по голове. Он посмотрел на Пуаро, и тот, вздохнув, неохотно вышел из каюты, оставив Симона и Жаклину одних. Уходя он слышал невнятный шепот: "Ах, какая я гадина. Симон, Симон... Мне так стыдно!"

На палубе стояла Корнелия, облокотившись на перила.

– Это вы, мсье Пуаро, - начала она, обернувшись, - ужасно, такое страшное несчастье.

Пуаро посмотрел на небо.

– Когда светит солнце - луна не видна, - проговорил он, - но стоит закатиться солнцу, стоит солнцу скрыться...

– Простите?
– сказала Корнелия, широко открыв рот.

– Я только сказал, мадемуазель, когда заходит солнце, мы видим луну. Вы со мной не согласны?

– Почему же, разумеется, согласна.

Однако она смотрела на него неуверенно. Пуаро усмехнулся.

– Я болтаю глупости, не обращайте внимания.

Он неторопливо направился в сторону кормы. Около первой каюты он помедлил. Оттуда доносился голос...

– Какая неблагодарность - после всего, что я для тебя сделала! Никакого сочувствия к несчастной матери! Никакого сочувствия к моим страданиям...

Пуаро плотно сжал челюсти. Он поднял руку и постучал. Настороженная тишина и затем голос миссис Оттерборн:

– Кто там?

– Мне нужна мадемуазель Розали.

Девушка показалась в дверях. Она выглядела измученной, темные круги под глазами, морщинки у рта.

– В чем дело?
– спросила она грубо.

– Что вам угодно?

– Я хотел бы поговорить с вами, если вы согласитесь доставить мне это удовольствие.

Она еще больше помрачнела, глядя на него подозрительно.

– О чем?

– Прошу вас, мадемуазель.

Она вышла на палубу и закрыла за собой дверь.

– Ну.

Пуаро мягко взял ее под руку и повел вперед, на корму. Они прошли душевые и завернули за угол. Вся корма теперь принадлежала им, впереди простиралась широкая река. Пуаро облокотился на перила. Розали же стояла прямо и чопорно.