Чтение онлайн

Иван оторвал взор от статуи и огляделся. Похоже, он пришел. Из зала больше не было ни одного выхода, кроме того, за спиной, откуда неумолимо приближались шаркающие шаги местных бродячих зомби. Да, старичок у входа знатно пошутил. Иван мысленно послал проклятие на голову Привратника этого обиталища живых мертвецов, которые уже начали нескончаемым потоком вливаться в зал, окружая неосторожного путника, забредшего в их владения. Иван медленно отступал к возвышению со статуей, прикидывая, как бы подороже продать свою жизнь. И тут мертвецы замерли. Позади что-то шевельнулось. Иван резко развернулся. С высоты двухэтажного дома его внимательно изучал золотистый птичий глаз. Ожившая статуя шевельнулась, и ее голова стремительно пошла вниз.

«Сейчас склюнет!» — мелькнула в голове Ивана, завороженно наблюдавшего за неумолимо приближавшимся сверкающим клювом, паническая мысль.

Клюв раскрылся, Иван закрыл глаза, чтобы не видеть того, что должно произойти.

И тут раздался громовой голос, от которого, казалось, качнулись стены зала:

— Ты готов, смертный?

— К чему? — совершенно машинально вырвалось у Ивана, и он приоткрыл глаза.

— Ступить на свой Путь! — прогрохотал голос. Видимо, это и был тот таинственный Оракул, к которому их направил оборотень.

— Но я пришел только узнать… — робко начал Иван.

— Готов? — еще раз каркнула ожившая статуя, игнорируя слова Ивана.

— Готов, — поспешно ответил он, справедливо полагая, что в любом другом месте будет намного безопаснее, чем в этой древней пещере.

— Тогда иди! — пророкотала статуя, и в паре метров от застывшего Ивана возник ослепительный прямоугольник.

Иван шагнул к светящемуся входу, но, не удержавшись, задал вопрос:

— Кто эти несчастные?

— Те, кто сомневался, — проскрежетала статуя, закрывая глаза. По ее поверхности, вспыхнув, пробежала, медленно угасая, мелкая серебристая сетка, и мертвецы зашевелились.

Иван в панике бросился к светящемуся входу в неизвестное, больше всего боясь, что он успеет погаснуть.

Лежанка была жутко неудобной. Сколоченная кое-как из сучковатого, плохо подогнанного горбыля, немилосердно терзавшего ребра. Для более полного букета ощущений снизу из щелей нещадно дуло. Иван со стоном распрямил онемевшие конечности и потер заледеневший от сквозняка бок.

— Что, очухался? — послышался голос.

Иван вскинул голову. Помещение, где он проснулся, наводило на мысль о тюремной камере. Или о лагерном бараке. Хотя для барака это выглядело слишком солидно. Сплошные каменные стены высотой около двух метров поддерживали широченные балки потолка. Массивная дверь из деревянных плах, схваченных железными полосами. И маленькое зарешеченное оконце в двери, через которое пробивался слабый, мерцающий свет.

Напротив, точно на таких же щелястых и бугристых нарах, восседал, скрестив по-турецки ноги, маленький пухлый белобрысый мужичонка. Про таких в народе метко сказано: метр с кепкой.

— Очухался. — Иван внимательнее присмотрелся к говорившему.

Вроде на матерого уголовника сосед по камере не тянул. Уже одно это утешало.

— Ну и нервы у тебя, — покачал головой мужичонка. — Стальные. Я бы так не смог.

— Что — не смог? — осторожно спросил Иван.

— Как — что? — удивился сосед, — Дрыхнуть без задних ног.

— А что тут такого? — в свою очередь удивился Иван. — Захочешь, и ты заснешь.

— Дык тебе осталось всего ничего, — хмыкнул мужичок. — А ты спать…

— Чего — всего ничего? — тупо переспросил Иван, пытаясь вспомнить, как его могло занести в это место.

— Ну ты даешь! — почему-то восхитился сокамерник.

— Чего — даю? — все так же тупо спросил Иван.

— Да-а, Ваньша, — покачал головой мужичонка, — ты и раньше-то особым умом не выделялся, а сейчас последние крохи, кажись, от страха растерял…

Судя по обращению, сокамерник прекрасно знал своего соседа. Вот только Иван, как ни напрягался, не мог его вспомнить. В памяти отпечаталось лишь последнее мгновение, когда он шагнул в проход, открытый Оракулом в подземельях Макарийского острова.

— Так расскажи, где я, — предложил Иван соседу, — и как попал сюда…

— Ты и правда ничего не помнишь? — удивился мужичок, изумленно глядя на Ивана.

— Нет, — отрицательно мотнул тот головой.

— Дела-а… — Сосед вздохнул. — Не иначе как колдует, гаденыш…

— Ну рассказывай, — поторопил его Иван, пропуская мимо ушей последние, не совсем понятные слова. — Сам же сказал, что всего ничего осталось…

— А что рассказывать, — снова вздохнул мужичок. — В темнице ты. В той, что под теремом…

Из рассказа мужичка стало понятно, что Ивана занесло в какое-то захолустное тридевятое царство. И ладно бы просто занесло. Так нет же, его угораздило угодить прямиком в очередной дворцовый переворот. А соседом по камере оказался не кто иной, как бывший царь здешних холмов, лесов и болот.

— Понятно, что тебе не повезло, — прервал разговорившегося свергнутого самодержца на середине повествования Иван. — Но меня-то за какие заслуги посадили с тобой рядом?

Царь просто вылупил глаза на Ивана.

— Я что-то не то сказал? — поинтересовался Иван. — Или ты не понял?

Самодержец продолжал молчать, ошеломленно глядя на Ивана.

— Нет, с тобой явно неладно, — покачал головой Иван и, наклонившись поближе к бывшему царю, произнес по слогам, как для слабоумного: — Какое отношение я имею к здешним дворцовым разборкам?

— Ык, ык… — начал подавать первые признаки понимания царь.

— Давай-давай, — поощрил его Иван, — Раскручивайся побыстрее.

— Ну ты и шельма, — наконец-то окончательно пришел в себя бывший самодержец. — Какое он, видите ли, отношение имеет к происходящему?! Да самое что ни на есть прямое!

— Не понял. — Теперь настала очередь Ивана сверлить взглядом царя, — Может, пояснишь?

— Ты брось дурачком-то прикидываться, — хихикнул царь. — Не поможет, милый.

Что-то тут было не так. Или у Ивана благополучно выпал из памяти целый кусок жизни, когда он мог вляпаться в склоку местного руководства, или Оракул сыграл с ним довольно злую шутку, перенеся его сознание в тело другого человека.

Иван внимательно оглядел себя. Насколько он помнил, все родинки и морщинки были на месте. Одет был, правда, в какие-то отрепья, но в остальном — все без изменений.

Даже шрам на голени — результат неудачной поездки в детстве на велосипеде — наличествовал.

Однако свергнутый самодержец утверждал обратное. А память упорно безмолвствовала. Иван почувствовал, что еще мгновение — и у него действительно поедет крыша от напряжения.

— Вспомнил? — Царь с усмешкой наблюдал за потугами Ивана. — Или освежить тебе память?