Чтение онлайн

Он наклонился вместе с Евой над мешком и не удер­жался от нового комментария:

– Смотрите-ка, просто как огурчик! Не то, что обыч­ный утопленник после такого срока. Не вспучился, не начал разлагаться. Видать, рыбки его пытались попробо­вать, но он им пришелся не по вкусу.

Ева увидела следы зубов там, где рыбы пытались что-то отхватить. Одна из них, видимо, самая упорная, умудрилась почти вытащить из глазницы левый глаз, но сдалась, бросив эту бесполезную затею. Однако водолаз был прав: это «нечто» выглядело чертовски лучше, чем обычный утоп­ленник.

Лежавший в мешке дройд очень смахивал на Б. Дона­льда Брэнсона. Помимо аутентичности лица, он обладал той же комплекцией, только был испачкан донными осад­ками. Ева кончиком пальца повернула его голову набок и разглядела значительные повреждения на затылке.

Водолаз был весьма информативен:

– Когда я обнаружил его там, внизу, то сначала поду­мал, что у нас датчики сдохли. Ну, думаю, сюрприз: вот лежит человек, а приборы на него не срабатывают. Никог­да раньше не видал таких классных дройдов, как этот. Я так и не был бы до конца уверен, что это не покойник, если бы не его рука.

На запястье было повреждение в виде продольного раз­реза, через который виднелась внутренняя начинка кон­струкции, сотканная из датчиков и чипов.

– Естественно, когда мы его подняли и решили хоро­шенько разглядеть на свету…

– Ну, это уже не в счет. Вы сделали снимки?

– Спрашиваете!

– Некоторые из них нам понадобятся для иллюстрации записи. Теперь вы хорошенько упакуйте это, опечатайте и отправьте в лабораторию. Пибоди, запиши все нюансы.

Ева вернулась на берег и позвонила Фини:

– Посылаю дройда в лабораторию. Кто из твоего отде­ла мог бы поработать с бригадой Дикхеда? Необходимо по­смотреть заложенную в дройда программу и прокрутить ту ее часть, которая по времени приходится на вечер проис­шествия. Хотелось бы определить время установки про­граммы и того, кто ее устанавливал.

– Нет ничего невозможного. Повреждения значитель­ные?

Ева заглянула в записи осмотра, которые делала ей Пи­боди, и ответила:

– Существенные.

– Ладно, сделаем, что в наших силах. А это поможет вывести Зака из-под обвинения?

– Нет таких законов, которые карали бы за убийство дройда. Он может быть привлечен за нанесение ущерба частной собственности, но не думаю, что Брэнсоны будут подавать такой иск.

Фини улыбнулся:

– Отличная работа! Можно, я расскажу обо всем Заку?

– Нет, – остановила его Ева и оглянулась на Пибоди. – Пусть ему расскажет об этом его сестра.

Ева убрала коммуникатор и подозвала Пибоди.

– Здесь мы закончили. Едем дальше.

Пибоди неожиданно взяла Еву за руку.

– Ох, Даллас, мне было так страшно, когда мы сюда шли! Боялась, что вы могли ошибиться. Вообще-то я сооб­ражала, что, даже если это окажется настоящий Брэнсон, все равно дело может быть классифицировано как несчаст­ный случай, и Зака не отправят в тюрьму. Но ему пришлось бы расплачиваться за эту историю всю оставшуюся жизнь: он никогда не смог бы простить себе смерть человека – даже случайную.

– Теперь ты можешь сказать Заку, что ему это не гро­зит.

– Он должен услышать это от вас, – твердо сказала Пибоди и, пока Ева не успела возразить, добавила: – Это будет для него более весомо.

Зак сидел, ссутулившись, свесив руки между коленями, и тупо смотрел на них, словно они принадлежали кому-то другому.

– Я не понимаю… – Он говорил медленно, будто голос также не принадлежал ему. – Вы говорите, что это был дройд, просто очень похожий на мистера Брэнсона?

– Зак, вы никого не убивали, – повторила Ева, накло­нившись к нему. – И прежде всего осознайте это.

– Но он упал, ударился головой, и появилась кровь…

– Он упал, поскольку в него была заложена такая ко­манда. Кровь появилась потому, что она была накачана под его «кожу». Они это сделали, чтобы убедить вас в том, что вы убили Брэнсона.

– Но зачем?! Простите, Даллас, но это все ужасно нелепо!

– Это часть игры. Посудите сами: он мертв, а его пере­пуганная жена пользуется подходящим случаем, чтобы из­бавиться от тела, а сама потом тоже исчезает. Они могут стать кем угодно, скрываться где угодно – при их-то день­жищах. И они рассчитывают, что смогут заграбастать еще больше, пока мы их вычислим. Если вообще сможем вы­числить.

Зак вскинул голову:

– Но он ударил ее! Я же сам это видел.

– Сцена в спектакле. Несколько ушибов – ничтожная плата за то, чтобы выиграть все действо. Они уже имели опыт – подстроили убийство его брата. Им было нужно получить доступ ко всей наличности компании. Они рас­считывали, что Брэнсон как бы умрет, имея репутацию жестокого мужа-насильника, и они начнут новую жизнь. Он закрыл все наличные счета. Они надеялись, что мы воспримем это как еще один его злобный поступок по от­ношению к жене. Но они прокололись.

Зак покачал головой. Начиная терять терпение, Ева по­пыталась объяснить еще раз:

– Почему такой человек, как Брэнсон, вдруг отпускает свою жену куда-то на западный курорт, чтобы она могла провести время в свое удовольствие? Ведь, судя по тому, что она сказала мне на допросе, он ее и за дверь-то не пус­кал, совершенно не доверяя ей ни в чем. Более того, он по­зволяет ей привести в дом вас. Он патологически ревнив, но ни с того ни с сего становится покладистым и добрым и разрешает находиться в его доме весь день молодому парню приятной наружности. Она по утрам не может ре­шить, встать ли ей с постели или нет, а тут вдруг мгновен­но соображает, что делать, и приказывает дройду выкинуть тело ее мертвого мужа. Причем проделывает все так бы­стро, что вы за это время успели только принести ей из кухни стакан воды. А ведь она якобы находилась в шоко­вом состоянии.

– Кларисса не могла быть причастной ко всему это­му, – почти прошептал Зак.

– У вас есть другое объяснение? Сами подумайте: она живет с мужчиной, который, как она утверждает, избивает ее в течение десяти лет, но готова бросить его, чтобы уехать с вами, с едва ей знакомым человеком.

– Мы полюбили друг друга…

– Эта женщина никого не любит. Она использовала вас. Простите.

– Вы не знаете! – В голосе Зака появились нотки ожес­точенности. – Вы не можете ничего знать о наших чувст­вах!