Чтение онлайн

— Ах да… Прошу прощения, — спохватился я. — Мне следовало представиться как полагается. Саймон Керби–Джонс, доктор исторических наук. К вашим услугам. И позвольте представить своего помощника Джайлза Блитеринггона.

Джайлз ухватился за протянутую руку и, улыбаясь со всем присущим ему обаянием, зажурчал словами приветствия. Мисс Верьян продолжала таять, а ее миниатюрный спутник тем временем начал проявлять признаки беспокойства.

Сбросив наконец наваждение, Изабелла выпустила ладонь моего помощника. Что ж, я не упущу возможности подразнить его, напомнив о покорении очередного женского сердца.

— Джордж Остин–Хар, — басом напомнил о себе коротышка. — Как поживаете, как дела? — Он поочередно встряхнул нам с Джайлзом руки.

— Мне также очень приятно познакомиться с вами, — сказал я, глядя на мужчину сверху вниз. — Я провел столько незабываемых часов, посещая вместе с вами различные экзотические страны. Вы бесподобно описываете места, где происходят события.

Да… По части комплиментов мы с Джайлзом выбили сегодня немало очков: Остин–Хар просиял не менее лучезарно, чем до него мисс Верьян, и забавно было видеть, как он, не удержавшись, бросил на нее торжествующий взгляд.

Они оба представляли собой необычную пару: она — высокая и худощавая, он — приземистый и круглощекий. Если бы дела у него пошли совсем плохо, он вполне бы мог рассчитывать на постоянную работу в должности садового гнома, однако непрерывная череда бестселлеров, выходящих из–под его пера, делала подобный поворот в его судьбе маловероятным.

Под именем Виктории Уитни–Стюарт он описывал интригующие романтические истории, происходящие то в одной, то в другой точке планеты. В его книгах отважные девушки, ищущие свое место в жизни, на каждом шагу подвергались опасностям, но тем не менее каким–то чудом умудрялись выходить сухими из воды. Обычно в конце повествования очередная героиня любовалась солнечным закатом вместе с прекрасным молодым человеком. После чего «они жили долго и счастливо».

Остин–Хар лишь совсем недавно раскрыл свое инкогнито. И в литературных кругах дней девять поражались тому факту, что все эти книги написал бывший лондонский почтальон. Уровень продаж скакнул еще выше, и Нина Якнова, наш общий агент, была, безусловно, в восторге, когда этот рекламный ход принес значительную прибыль.

— Весьма польщен, — отозвался на похвалу Остин–Хар. От удовольствия его голос стал немного хрипловатым, а грудь чуть ли не распирало от гордости. — Вы знаете, писать книги — это так увлекательно!

— А читать ваши книги — еще более увлекательное занятие! — заверил я, и грудь Остина–Хара, клянусь, раздалась еще шире.

— Керби… Джонс… — задумчиво протянула мисс Верьян, разглядывая меня, словно какой–нибудь образчик под микроскопом. — Ах да! Вы написали эту замечательную биографию Элеоноры Аквитанской! Ваши исторические труды, доктор Керби–Джонс, не менее интересны, чем художественная литература. У вас, безусловно, имеется литературный дар.

Теперь настал мой черед немного раздуться от гордости. Я вовсе не обладаю иммунитетом против лести, тем более исходящей из уст столь выдающейся особы.

— Спасибо, мисс Верьян. Очень приятно слышать, что и вы читали мою книгу.

— До чего же занудная женщина! — вдруг фыркнул Остин–Хар, и я не понял, относилось сказанное к мисс Верьян или к давно почившей королеве. В любом случае это было грубо.

— Прошу прощения… — недоуменно произнес я.

— Да вон… движется в нашу сторону, — пробормотал Остин–Хар. — По коридору.

Мы все как один повернули головы: с другого конца коридора дерганой, каку хромого аиста, походкой, кнам приближалось немыслимое радужное видение. Пестрое разноцветье шелкового платья, которое было на женщине, резало глаза, а волна приторно–сладкого аромата ее парфюма катилась на пару метров впереди нее самой. Протиснувшись между мисс Верьян и Остином–Харом, она остановилась и по очереди одарила всех лучезарной улыбкой. Столь же высокой, как мисс Верьян, эта женщина не была, однако Остина–Хара в росте все же превосходила. На нем она и задержала свой полный восхищения взгляд.

— Как мило, как славно! Я так рада увидеть вас всех здесь! — воскликнула женщина. — А особенно вас, мистер Остин–Хар! Вы ведь так нас всех вдохновляете!

В ее произношении, имеющем носовые звуки, как и прописано в учебниках, явно чувствовалась претензия на оксбриджский акцент, с тщанием наслоенный на жесткое основание резкого йоркширского диалекта. Подобное сочетание было ужасающим, и мисс Верьян даже содрогнулась.

— Рад вас видеть, Нора, — без всякого энтузиазма вымолвил Остин–Хар. — Я и не думал, что вы тоже будете здесь. Как всегда.

Мы с Джайлзом ждали, когда кто–нибудь вспомнит о правилах этикета и представит нас, но мисс Верьян была, похоже, немного выбита из колеи и даже подалась чуть–чуть в сторонку, а Остин–Хар продолжал мрачно взирать на подошедшую.

Вздохнув, я протянул ей руку:

— Добрый день. Я Саймон Керби–Джонс, а это Джайлз Блитерингтон.

Женщина неохотно отвлеклась от Остина–Хара и сфокусировала свой взгляд на мне.

— Нора Таттерсолл, — представилась она и, довольно крепко стиснув мою ладонь, уточнила: — Мисс Нора Таттерсолл. Приятно… — Переведя взгляд на Джайлза, она захлопала ресницами. — Очень приятно познакомиться. А что вы пишете?

Я объяснил ей смысл своего присутствия на конференции, а Джайлз — вот скромняга! — признался, что всего лишь является моим ассистентом.

— Я ничуть не сомневаюсь, что ваша лекция будет ужасно интересной, мистер Керби–Джонс, — вновь заулыбавшись, заявила мисс Таттерсолл. — Наша дражайшая леди Гермиона никогда не станет приглашать абы кого. Возможно, вы и меня вдохновите попробовать свои силы в исторической прозе. Хотя это такое мучение — решить, о каком времени писать! В истории так много замечательных эпох, достойных изучения, и, я боюсь, мне будет трудно остановить на чем–то свой выбор.

Мисс Верьян издала какой–то странный сдавленный звук, весьма похожий на хрюканье, а Остин–Хар закашлялся.

— Да, конечно, — согласился я. — Это действительно такое мучение.

— Нора, скажите, а как продвигается ваш роман? — сладчайшим голосом поинтересовалась мисс Верьян. — Черновой вариант уже закончен? — Не дожидаясь ответа, она повернулась ко мне: — Вы знаете, доктор Керби–Джонс, наша дорогая Нора такая дотошная, такая перфекционистка. Она работает над своим детективным романом уже лет десять. Верно, милочка? Она полна решимости достичь идеальной, безупречной формы. Я просто восхищаюсь подобным упорством.

Меня бы столь саркастический тон заставил съежиться, уменьшиться в размерах, но Нора Таттерсолл была, похоже, непробиваемой особой.

— На этих конференциях узнаешь так много нового, столькому можно научиться. Зачерпнув из кладезя мудрости более опытных литераторов, я уже иначе воспринимаю проделанную работу и не могу удержаться от некоторых исправлений. Но скоро я закончу свой роман.

— Я уверена, Нора, что все просто с нетерпением ждут этого дня, — заметила мисс Верьян. — Хотя неизвестно, настанет ли он когда–нибудь.