Чтение онлайн

Продолжать дальнейшие выяснения мне категорически расхотелось.

Невесомый синий атлас при ближайшем рассмотрении оказался красивейшим гибридом между платьем и халатом. Какое-то время я растерянно крутила его в руках, не в состоянии сообразить, куда для начала всовывать голову. В мирное время на решение столь сложной задачи мне понадобилось бы полдня и, как минимум, Тайка, но в обстановке, приближенной к боевой, моя сообразительность превзошла все допустимые пределы. Очутившись внутри струящегося шедевра чьей-то заграничной текстильной промышленности, застегнув все застегивающееся и завязав все завязывающееся, я, мягко говоря, одетой себя не почувствовала. Лирично-романтичный стиль в моем гардеробе никогда не присутствовал. Однако шестое, а вернее сказать, первое женское чувство заставило меня на цыпочках быстро просеменить через всю комнату к широкому трюмо, стоящему рядом со шкафом. Неотпускающее нервное напряжение не помешало мне удовлетворенно улыбнуться своему отражению и, схватив лежащую на трюмо чужую расческу, причесаться. Рядом с расческой заманчиво поблескивала заколка для волос с голубой жемчужиной изумительной красоты. Беспомощно пискнув, я пришла к выводу, что не могу ходить лохматой... Закончив прихорашиваться, я не стерпела и, взмахнув руками, крутанулась вокруг своей оси. Длинная юбка легкими лепестками цветка воспарила вверх и плавно опустилась, окутав ноги нежной прохладой.

— Вот, так гораздо лучше... — Голос тек, словно на мягких пушистых лапах сзади осторожно подбиралась ласковая, но опасная кошка. — ...гораздо лучше...

И я испугалась. И замерла, хотя хорошо знала, что, когда кошка охотится, ей нет никакой разницы, шевелишься ты или нет.

— Ты голодна? — Жорж был уже в паре метров от меня.

Прилагая большие усилия, чтобы не шарахнуться в сторону, я подняла глаза и кивнула. Нет, дорогая, ты ошибаешься... У кошки глаза зеленые или медовые, но они теплые и живые. Даже тогда, когда она придавила тебя лапкой и размышляет, выпускать коготки на всю длину или только чуть-чуть...

Жорж поманил меня рукой и пошел к двери. На негнущихся ногах я двинулась следом.

Соседняя комната была гораздо просторнее первой, однако она была откровенно мрачной, и ее цветовая гамма заставила меня судорожно сглотнуть. Кроваво-красные и багровые тона никогда не возбуждали во мне аппетита, автоматически навевая мысли об упырях и вурдалаках. Но, так или иначе, кушать явно придется здесь, поскольку посередине комнаты стоял большой сервированный стол, покрытый красной скатертью с широкой золотой каймой. Совершенно определенно указав мне на один из стульев, Жорж молча исчез за багровой портьерой, за которой, судя по звуку, имелась дверь. Нервно теребя пальцы, я огляделась вокруг. Я со своим синим шедевром никак не вписывалась в обстановку, и эта мысль почему-то сильно меня расстроила. Не иначе, я потихоньку начала двигаться по фазе.

Справляться с усиливающейся нервной дрожью становилось все труднее. Окинув взглядом стол, я разглядела пузатый графинчик с прозрачной жидкостью и рискнула предположить, что это национальный напиток. Решит ли, если внезапно вернется, Жорж, что я законченная алкоголичка, коли пью водку по утрам натощак, меня уже мало беспокоило. К тому же я совершенно не представляла, утро сейчас или вечер. Определить время суток по затянутому серыми тучами плачущему небу я не могла. Итак, я быстро налила из графинчика в стопочку и выпила. Обжигая горло, водка стремительно пролилась вниз, вежливо поздоровалась с внутренностями и белым пушистым кроликом уютно улеглась в животе.

Подойдя к окну, я осторожно подвинула портьеру и посмотрела вниз. Увиденное меня озаботило. Комната находилась на втором этаже. Однако, где находился сам дом, было непонятно. Вправо и влево ровной полосой уходил высоченный бетонный забор. Тот коттедж, в который я вошла ночью, забора не имел вообще, если не считать низенькой ограды вокруг кустов. Открытие меня неприятно удивило, но размышлять об этом было некогда, поскольку в комнату вернулся Жорж.

— Садись, — словно в пустоту проронил он, устраиваясь на стуле. Заметив мою стопку, усмехнулся: — Вижу, ты уже освоилась.

Кушали молча. Исходя из того, что в меню присутствовал суп, я сообразила, что мы обедаем. Пользуясь молчанием, я пыталась размышлять, но против воли постоянно сбивалась на мысли о поваре. Повар свое дело знал, и меня мучило любопытство: кто же это готовил? Кроме Жоржа, я никого не видела. Уж не он ли проявил недюжинный талант в таком специфическом деле? Поймав себя на мысли, что думаю о совершеннейших глупостях, я попыталась сосредоточиться. Но белый кролик ворочался, зевал, томно вытягивая пушистые лапки, и скучал... Чтобы угомонить разгулявшегося зверя, я, вздохнув, налила еще стопочку и отправила кролику товарища...

Жорж поел гораздо быстрее меня, вероятно, по той причине, что не отвлекался во время приема пищи на разную ерунду. Он отер губы салфеткой, бросил ее на стол и наконец взглянул в мою сторону. Я тоже повернула голову. И с некоторым удивлением осознала, что Жорж уже не производит впечатления голодного удава, оглядывающего меня с чувством плотоядного любопытства. Может, конечно, он действительно насытился, а может, мы с кроликами стали слишком храбрыми...

Итак, Жорж бросил салфетку на стол и чуть раздвинул уголки губ:

— Покатаем? Ты ставишь сто, я ставлю двести...

Жорж любил бильярд. Это я поняла, очутившись в просторной бильярдной, единственной комнате, которая показалась мне обжитой в огромном холодном доме. Здесь не было окон, и искусно скрытые от посторонних глаз светильники создавали ощущение расслабленности и умиротворения.

«Интересно, — думала я, разглядывая шикарный бильярдный стол, уютные зеленые диваны и кресла, — а любит ли он еще что-нибудь? В голову ничего не идет... Разве самой спросить?» Однако я вовремя опомнилась и с чувством щелкнула расхрабрившегося грызуна по носу. Дай бог самой на вопросы ответить. Ведь не на бильярде же играть он меня сюда притащил.

— Кий... — проронил Жорж.

Я быстро сообразила, что к чему, и послушно вынула из подставки палку изумительного качества.

Проявляя покладистость, долго и тщательно мелила кий, перемазавшись белым с головы до ног. Жорж усердие оценил:

— Ну давай...

И тут я сплоховала. Занявшись инвентарем, расслабилась, и проклятый кролик возомнил себя горным орлом:

— На что играем? Как пацаны — на щелобаны?

Жорж хмыкнул и качнул головой:

— И правда... На что? О, придумал! — Он вдруг отставил кий в сторону и двинулся ко мне своей непереносимой переливающейся походкой. Его манера двигаться, словно на коньках, не отрывая при этом взгляда от лица собеседника, вгоняла меня в дрожь. — Придумал! — Повторил Жорж, и его глаза оказались в нескольких сантиметрах от моих. — Сыграем... на твою подружку!

Отшатнувшись, я попятилась. В висках зашумело, и кровь прилила к щекам. Сзади оказался диван, я неловко взмахнула руками и упала на сиденье. Кий выскочил из рук и, с грохотом упав на каменный пол, сломался.

— Это был мой любимый кий... — с людоедской улыбкой мягко посетовал Жорж. — Но чего не простишь красивой женщине!

Со страхом, плавно перетекающим в панику, я некоторое время смотрела в пол, чувствуя, как предательски набухают веки. Сейчас горло сдавит горький спазм, в груди полыхнет огнем, и я заплачу, давясь и дрожа... А он, чуть склонив голову набок, будет смотреть... С любопытством и удовольствием... Ах ты зараза! Эта мысль, словно током, пронзила меня от самых пяток до затылка. Вот что он любит! Смотреть, как другие рыдают... Ну нет! Что он о себе возомнил, Змей Горыныч недоразвитый?

— Может, лучше на папу римского? — Я подняла на Жоржа сухие глаза, и пусть я провалюсь, если он не оторопел. — Что за бредовые идеи? И при чем тут моя подруга?

Вопроса в лоб от перепачканной мелом овцы Жорж явно не ждал. Нахмурился, удивленно приглядываясь, словно никак не рассчитывал здесь со мной встретиться. Он до того расслабился, наслаждаясь моим синеющим видом, что ему потребовалось время, чтобы прийти в себя. Но Жорж был кремень-мужчина, поэтому весьма скоро его физиономия вновь обрела бесстрастно-насмешливое выражение.