Чтение онлайн

— Дырочка на этой стороне ведет под зеркало в спальне. А эта — за картину в гостиной. Аккуратненько, да?

— Тут все оплетено жучками и прослушивалось.

Вильсон только хмыкнул.

— Просыпаешься? Самое время. Я думаю, мой друг, это объясняет, почему кто угодно мог знать, что в ночь на прошлый вторник Чико был в лачуге Фонзека в Кататумбе…

— Не кто угодно, — возразил да Силва, — а только тот, кто смог подкупить служанку Рамоны и поставить в ее комнате магнитофон. И у кого был ключ, по крайней мере от черного хода.

— А кого это исключает? Кроме тебя, меня и президента Республики?

— Совсем немногих, — задумчиво признал да Силва, закрыл дверь в чулан и прошел в гостиную, почти бессознательно направившись к бару. Налив в два бокала, он поднял один, отошел к дивану и сел. Вильсон предпочел остаться у бара, подтянув табуретку. Да Силва отпил из бокала и поставил его на пол возле себя.

— Давай посмотрим, что мы имеем, — протянул он. — Кто-то подкупил служанку, чтобы держать у нее в комнате магнитофон. Для чего?

— Ну, самое логичное — если бы Чико следил за своей верной любовью. С другой стороны, кто бы ни установил магнитофон, он же позаботился убрать его. Убирал провод и скобки в надежде скрыть факт их существования, хотя Бог знает, как он собирался объяснить эти дырки в стенках чулана. Так что приходится признать, что все это проделали уже после смерти девушки…

Да Силва перебил:

— Почему приходится?

— Ладно, не обязательно, — уступил Вильсон, — но все-таки давай пока на этом остановимся. И все равно, получается, что Чико магнитофон не устанавливал. Так?

— У тебя слишком много «если», но, видимо, ты прав. К несчастью. Что еще у нас есть?

— Что еще сказал доктор Мартинес, кроме того, что девушку убили первой?

— Немного. Нет никаких признаков сексуальных домогательств, к обоим не применяли ни наркотики, ни снотворное. Так что можно заключить, что убийца был здоровенным детиной. Чико был худ, но жилист и силен, как всякий теннисист. Да и Рамону не назовешь миниатюрной.

— Итак, мы получили здоровяка-убийцу, который с помощью магнитофона следил за поведением Рамоны. Пока это все, что можно ответить на вопрос «кто?». Теперь переходим к вопросу «зачем?». И связано ли это с «похищением»?

— Могло быть связано. А что, если тут простая ревность? Может, до Чико у Рамоны был приятель? Нет, я уверен, приятелей у нее хватало.

— Ладно, — отмахнулся Вильсон, — давай оставим это. Проблем и без того хватает. Ведь каждая очередная блестящая догадка исключает все предыдущие. Мы снова вернулись к Умберто, а я полагал, мы давно его исключили. — Он нахмурился. Между прочим, с какой стати мы его исключили? Если честно, я даже не помню.

— По правде говоря, я тоже не помню. Но даже если вспомним, это ничего не даст — слишком часто мы в этом деле ошибались.

Он обдумал свои слова и поправился.

— Ну, может быть, не столько ошибались, сколько заблуждались.

— У нас не было фактов, — начал было Вильсон и запнулся: нудно запищал внутренний телефон.

Да Силва допил бокал, поставил его на бар и снял трубку.

— Алло?

— Капитан? Это Перейра. Я привел Умберто. Мы внизу. Привести его к вам?

— Придержи на несколько минут, потом поднимайтесь.

Положив трубку, да Силва обернулся к другу.

— Это Перейра. Он поднимается с неуловимым Умберто и будет здесь через несколько минут. Давай решим, как с ним себя вести.

Вильсон согласно кивнул.

— Интересно будет увидеть его реакцию. Об убийстве пресса сообщала? Сегодня утром по радио я ничего не слышал.

— Жоао обычно придерживает информацию до окончания вскрытия. Но теперь, полагаю, газеты ее уже получили.

— Так Умберто не знает, что Рамону убили?

— Нет, если не он убийца.

— Тогда я предлагаю просто выяснить, знает ли он, что она мертва. Конечно, как-то невзначай.

— Разумеется, — улыбнулся да Силва.

Раздался короткий звонок в дверь. Да Силва пошел открывать.

— Ну вот, — вздохнул он. — Ты готов?

Крупный коренастый парень, стоявший в дверях, выглядел скорее сердитым, чем напуганным. Стряхнул руку Перейры, он повернулся к да Силва. Лейтенант закрыл за ним дверь и стал к ней спиной — для страховки. Парень заметил это и усмехнулся.

— Я что, арестован? — спросил он тоном человека, достаточно самоуверенного, чтобы спокойно общаться с полицейскими. И кивнул в сторону Перейры.

— Он ничего мне не сказал. Просто показал свой значок и заставил идти с ним. Законы я знаю плохо, но все-таки, я арестован?

Да Силве не понравилась его высокомерная мина.

— Через пять минут решим, —  холодно бросил он и указал на стул. — Садитесь.

Парень открыл было рот, собираясь возражать, но так ничего и не сказал. Человек перед ним был спокоен и сдержан, но что-то в его смуглом рябоватом лице заставляло воздержаться от необдуманных поступков.

Умберто прошел к креслу и сел, всем видом подчеркивая свое презрение к да Силва. Высокий полицейский встал перед ним, глядя на парня сверху вниз.

— Я собираюсь задать несколько вопросов и хочу, чтобы вы на них ответили. Ответили честно. Это ясно?

— Вопросы о чем? — Умберто попытался прикинуться озадаченным. — Что это все значит?

— Просто вопросы. Вот первый: вы слышали о Чико Хавьере?

— Да.

Парень был в курсе — явно по газетам. Казалось, у него мелькнула какая-то мысль.

— Вы же не думаете, что я…

— Знаете, как он умер?

— В газетах сообщили, что его убили. Господи! Вы же не думаете, что я…

— Его задушили, — уточнил да Силва. — Кто-то его задушил. Знаете, где его убили?

Этого в газетах не было — влияние Хавьера много значило.

— Где? — нахмурился Умберто.

— Спрашиваю здесь я.

Парень облизнул губы, опустил глаза на ковер, словно пытаясь вспомнить, и тут же их поднял, не желая, чтобы его поведение было неправильно понято.