Чтение онлайн

– А если Кёртис и есть темная лошадка? – спросил Готт и деловито добавил: – Постараемся подвести предварительные итоги. Реально под подозрением находятся Хэвеленд, Титлоу, Эмпсон, Поунолл, Рэнсом, Дейтон-Кларк и я. У всех были ключи. Для продолжения дискуссии я исключаюсь. У нас пока нет информации о передвижениях Рэнсома в значимые промежутки времени. Хэвеленд, кажется, укладывается секунда в секунду. Причастность или непричастность Дейтона-Кларка зависит от перемещений оставшихся. Если он не мог позвонить из их апартаментов, у него просто не оставалось времени на убийство Амплби и прочее в интервале между десятью пятьюдесятью и одиннадцатью. Воспользоваться телефоном Хэвеленда он не мог. Тогда возьмем Титлоу, Эмпсона и Поунолла, чьи передвижения, кстати, важны сами по себе.

Эплби взял еще одну бумагу.

– Вот передвижения Поунолла, – начал он, – в соответствии с тем, что он рассказал мне нынче утром. Он вернулся в свои апартаменты почти в девять тридцать. Читал двадцать минут. Затем отошел ко сну и в десять пятнадцать уже спал. Кто-то разбудил его своим присутствием в десять сорок две.

– Вот это да! Слишком рано для Дейтона-Кларка у телефона… После этого он не выходил?

– Нет. Он рыскал в поисках крови, решив, что Амплби убит. Однако он неотлучно оставался у себя.

С этими словами Эплби передал Готту краткое изложение рассказа Поунолла. Затем он обратился к Титлоу.

– «9.20… Вернулся из профессорской и работал до десяти сорока пяти, после чего, как обычно, отправился к Амплби. Прошел через западную калитку и позвонил в парадную дверь ректорских апартаментов ровно в одиннадцать».

Эплби сделал паузу.

– Здесь вы можете помочь, – продолжил он. – Зачем ему делать крюк до парадной двери? Почему бы не постучать в створчатое окно?

– По-моему, это чистый протокол, – ответил Готт. – Он так всегда делал. Это был некий еженедельный официальный визит. К тому же они недолюбливали друг друга.

Эплби кивнул.

– Ну, вот и вся история. Никаких подтверждений и опровержений тоже. Единственное: она лишает Дейтона-Кларка возможности воспользоваться еще одним телефоном. Теперь Эмпсон. Он вернулся к себе в десять тридцать и сел работать. В десять сорок он через западную калитку отправился в привратницкую узнать, не прибыли ли гранки. Вернулся к себе через восемь-десять минут и спокойно оставался у себя до прибытия полиции… Вот и все.

С этими словами Эплби отбросил бумаги в сторону. Готт вздохнул:

– Какое же тут огромное поле для лжи! Вы заметили, что ни один из обитателей профессорских апартаментов не контактирует с другими? Однако, если Эмпсон не врет, это исключает Дейтона-Кларка. Эмпсон вернулся в десять пятьдесят, до того, как Дейтон-Кларк мог позвонить со своего телефона и остаться в стороне. Что вы думаете по этому поводу?

– Думаю, что если Дейтон-Кларк не позвонил со своего телефона сразу после ухода Хэвеленда, а «несколько минут спустя», как следует из заявления, то он действительно исключается. Мне кажется, что он выбывает в любом случае. Там достаточно узких мест, кроме телефона.

– В таком случае, – заметил Готт, – все сводится к обитателям профессорских апартаментов, Рэнсому и мне.

– Именно так. Однако я все меньше подозреваю взломщиков из Святого Антония. Ключ к разгадке лежит…

– В профессорских апартаментах?

– В книге Томаса де Квинси.

Когда через несколько минут после ухода Готта Эплби шел через Епископский дворик, его не покидало чувство, что он приближается к последнему важному разговору касательно дела в колледже Святого Антония. Готт представлял собой теоретически возможного подозреваемого. С Рэнсомом еще придется серьезно разбираться. Однако он ощущал все большую уверенность в том, что разгадка убийства Амплби крылась в профессорских апартаментах: по крайней мере, именно на них следовало сосредоточиться, прежде чем обратить взор куда-то еще. О трех из четверых обитателей апартаментов он узнал довольно много. С Хэвелендом он только что говорил, Поунолла допросил. Титлоу намеренно выставил себя перед ним напоказ. Что же до Эмпсона, то инспектор слышал лишь его едкие высказывания в профессорской и мельком видел спящим. Возможно, теперь он снова уже спал. Однако час для визита был вполне приемлемый… Эплби проскользнул через западную калитку в Садовый сквер.

В ответ на стук в дверь раздался трескучий голос Эмпсона. Возможно, его сухость придала какой-то неожиданный контраст тому, что Эплби увидел, войдя в комнату. Эмпсон сидел у горевшего камина в круге света настольной лампы с абажуром. Огромная библиотека, посвященная его деятельности в области психологии и наукам о человеке, скрывалась в тени. Ее хозяин, сменивший привычный смокинг на блекло-бордовый шелковый халат, помнивший лучшие времена, сидел с книгой в руках в старомодном кресле с высокой спинкой. Его трость стояла между ног, и рукоятка слоновой кости почти сливалась с бледными пальцами, охватившими ее. Бледный цвет лица, казавшийся мертвенным на фоне ослепительно-белой сорочки, несколько смягчался тускло-красным шелком с золотым отливом. Эмпсон учтиво поднялся навстречу гостю и отложил книгу, «Золотую чашу» Генри Джеймса, тем самым дополнив в глазах Эплби милую картину: ученый муж на отдыхе.

– Я подумал, уместно ли будет вас потревожить?..

Как только Эплби заговорил, Эмпсон придвинул ему стул с подчеркнутой учтивостью, что, однако, не означало: полицейскому некие дополнительные «почести». Эплби который раз подумал, что разговоры с обитателями колледжа Святого Антония – задача не из легких. Чтобы начать разговор, он решил остановиться на предмете, по поводу которого Эмпсон выражал явную озабоченность.

– Если не ошибаюсь, то несколько лет назад вы пользовались инвалидным креслом?

– Да, именно. Недуг, которым, как вы видите, я страдаю, – Эмпсон легонько постучал по рукояти трости, – на некоторое время обострился, и мне пришлось поменяться комнатами с Поуноллом, живущим внизу. Несколько месяцев меня возили в кресле на лекции, собрания и так далее.

– Вам известно, что кресло хранится в кладовке этого здания?

Эмпсон покачал головой:

– Мне лишь известно, что оно где-то в колледже. Позвольте спросить: оно возымело какое-либо значение в вашем расследовании?

– Им пользовались в тот вечер, когда убили ректора. Полагаю, его использовали для перемещения тела.

Пару секунд Эмпсон раздумывал, что являлось характерной чертой всех обитателей колледжа. Затем он спросил:

– Для перемещения мертвого тела? Значит, вы пришли к заключению, что ректора застрелили где-то за пределами его кабинета?

– Да.

Эмпсон снова задумался и на сей раз взял паузу, чтобы разобраться в новом повороте событий. Его следующий вопрос прозвучал довольно настороженно:

– И у вас есть доказательства?

Эплби решил сказать правду.

– Только факт того, что креслом пользовались. Однако я считаю его решающим.

Эплби вдруг почувствовал, что его словно обыскивают: создавалось впечатление, что изощренный учеными трудами ум Эмпсона направлен на то, чтобы оценить правдивость только что услышанного. Однако когда психолог заговорил, его голос звучал спокойно:

– Понимаю, – произнес он. Секундой раньше взгляд его пытался пронзить Эплби, теперь же профессор задумчиво разглядывал язычки пламени, горевшего в камине.