Чтение онлайн

– Я принесу вам пепельницу, – предложил он.

– Проводи меня в ее комнату, – попросила Фрина, поспешив воспользоваться произведенным впечатлением. Мальчик побледнел, но взял себя в руки и покосился на мачеху.

– Я сама провожу мисс Фишер наверх, Пол, – вызвалась она с готовностью.

Но муж положил ладонь на ее руку.

– Нет, моя дорогая, тебе не следует изнурять себя. Пол с этим отлично справится.

Бросив назад отчаянный взгляд, Пол повел гостью вверх по лестнице, а потом по коридору, застеленному ковром, и наконец указал на запертую дверь.

– Здесь?

Он кивнул и нервно сглотнул.

– Подожди меня, ладно?

Фрина открыла дверь и вошла в маленькую, но хорошо оборудованную комнату. В шкафу висела школьная форма и воскресные платья, там было в избытке нижнего белья и спортивных костюмов и несколько пар обуви. Фрина не обнаружила косметики: ни припрятанной баночки румян, ни пудры, ни губной помады. По-видимому, девочка не особенно заботилась о своей внешности. На стенах висели религиозные литографии, самая большая – «Распятие» Грюневальда: [17] странное украшение для девичьей комнаты. Фрина пригляделась к картине, которая висела подле девственно-белой постели так, чтобы Алисия могла смотреть на нее постоянно. Зеленый, измученный прокаженный, скрючившийся в агонии, пальцы рук и ног проткнуты гвоздями – ужасное зрелище, пожалуй, ужаснее, чем реальная смерть. Художник сосредоточил все внимание на изображении истерзанного страдающего тела, испытавшего все муки мира. Без сомнения, это метафора всех возможных грехов, подумала Фрина, и мурашки пробежали у нее по спине. Она перевела взгляд на книжную полку.

Здесь были только религиозные книги: Библия, молитвенник. Фрина брала каждый том за корешок и трясла – таким образом она собрала урожай маленьких открыточек, благотворительных марок и засушенных цветов. Но не нашла ни строчки, написанной рукой девочки, кроме карточки с переписанными Десятью заповедями, явно для того, чтобы они всегда были под рукой. Возле заповеди: «Почитай отца твоего и мать твою» – Алисия приписала: «Это так трудно. Я не хочу впадать в грех, но ничего не могу с собой поделать». «Не могу» было подчеркнуто с такой силой, что карандаш прорвал бумагу.

Ни дневника, ни писем. Школьные учебники свидетельствовали о том, что Алисия была хорошисткой, интересовалась латынью и музыкой, а еще, как оказалось, играла в шахматы. Шахматные задачи были аккуратно переписаны и решены, одна была помечена тремя восклицательными знаками.

Скрипка Алисии осталась в футляре. Фрина вынула ее и коснулась струн, раздался нежный печальный звук. Это был дорогой инструмент, и Фрина, предварительно осмотрев футляр, аккуратно убрала скрипку на место.

Фрина услыхала глухой звук, донесшийся из коридора, и распахнула дверь. Утонченный Пол, услышав звук скрипки, потерял сознание. Она не стала ничего предпринимать и продолжила поиски. Простукала стены – вдруг найдется тайник? Столь набожная девица просто обязана была вести дневник, хотя бы для того, чтобы напоминать себе о необходимости бороться с греховными помыслами. Стены комнаты были обшиты викторианскими панелями без единой щелки, ковер на полу кто-то намертво прибил гвоздями, подоконник был завален вязаной одеждой. Фрина брала один пуловер за другим и встряхивала, но ничего не обнаружила. Видимо, Алисия прихватила дневник с собой. Так, Пол, должно быть, уже очнулся, решила Фрина и вышла в коридор посмотреть, как его дела.

Ослабевший мальчик сидел на полу. Фрина протянула ему свою сильную руку и помогла подняться. Она дернула его вверх, их лица оказались совсем рядом. Подобный розовому бутону рот приоткрылся и стал влажным. Фрине показалось, что вот сейчас он ее поцелует. И что ей тогда прикажете делать?

Но честь ее не пострадала, и щекотливый момент не имел развития. Находившееся в опасной близости тело отдалилось. Может, это все ей просто почудилось? Откуда взяться такой глубинной страстности в столь юном мальчике?

– Ну вот. Теперь все прошло, верно? Ты очень привязан к своей сестре?

Зря она спросила. Пол весь напрягся и высвободился из ее объятий.

– Нет. Она вечно всюду свой нос совала, да еще эта ее проклятущая религия. Алисия считала себя лучше всех вокруг. Но я огорчен тем, что она пропала.

Он проводил Фрину вниз; там ее поджидала Кристина, говорившая слабым шопотом:

– Алисия взяла свою пляжную сумку и смену белья. Больше ничего не пропало.

– И у вас нет никаких мыслей по поводу того, куда она могла направиться?

– Нет, разве только пошла в монастырь. У нее хватило бы денег доехать до Элтема, но монашки заявили, что ее там нет.

– Вы тревожитесь о ней?

– Конечно.

– Скажите, а Алисию легко можно обвести вокруг пальца? Села бы она, например, в незнакомую машину?

– Нет. Особенно если там мужчина. Она очень… стеснительная.

– И мальчики ее не интересовали?

– Нисколько.

– А с кем она дружила в школе?

– Боюсь, что этого я не знаю, мисс Фишер. Она никогда со мной не откровенничала.

– А дневник она вела?

Кроткие глаза под бессильно опущенными веками вдруг вспыхнули. Наконец-то Фрина заслужила интерес со стороны госпожи ВоддингтонФорсайт.

– Ее дневник? О, да. Наверное, она взяла его с собой. Пожалуй, мне надо поскорее прилечь, мисс Фишер. Доктор велит мне отдыхать по три часа после обеда. Вы меня извините?

Фрина проследила, как Кристина неслышно ускользнула прочь, а затем повернулась к отцу и мальчику. Оба смотрели вслед удалявшейся фигуре.

– Я сообщу вам о результатах через неделю, – пообещала Фрина.

Она покинула особняк Воддингтон-Форсайтов, и шофер весьма заботливо доставил ее домой.

Фриной внезапно овладел приступ отвращения. Она велела Дот отыскать Берта и Сеса и пригласить их на обед, а затем взбежала по лестнице и опустилась в кресло у окна, которое выходило на море. Мисс Фишер плеснула себе в бокал немного виски и закурила. Она никак не могла забыть запах крови на своей груди, и это ее беспокоило.

«Этак ты, милочка, с ума сойдешь, – распекала сама себя Фрина. – Мало, что ли, трупов перевидала? И никакого запаха крови нет в помине. Я ведь все отмыла и давным-давно переоделась. Надо взять себя в руки. Ага, вот книжки, которые Дот принесла из библиотеки. Выпью виски и еще долью, глядишь, и полегчает».

Отдав самой себе надлежащие распоряжения, Фрина открыла первую книгу и принялась читать то немногое, что там сообщалось о Латвии, Литве, России и революции.

Потратив на чтение битых два часа, она так ни в чем и не разобралась и решила остановиться и перечитать свои записи.

Получалось, что Латвия вечно проигрывала войны и оказывалась под властью соседних государств. Польша, Швеция и Россия завоевывали ее по очереди, и подобно Галлии эта страна была разделена на три части: Ливонию, Курляндию и Латгалию – у самой границы с Россией, весьма небезопасное соседство. Фрина вспомнила, чье-то высказывание по поводу извечных войн в Польше: «Раз уж вы разбили палатку посреди Пикадилли, не удивляйтесь, если на вас наедет автомобиль». Балтика испокон веку сталкивалась с неприятностями, и, похоже, здесь «происходило слишком много исторических событий – явно больше, чем можно было переварить местными силами», не исключено, что именно оттого эти края постоянно экспортировали смуту.