Чтение онлайн

– Фотография и сейчас там? – спросил Натаниэль.

– Нет, когда он… то есть, когда его убили… – она запнулась. – В общем, фотография стояла, вернее, лежала на письменном столе. Полицейские забрали ее. Вместе с письмом.

Ага, понятно. Еще один довод в пользу версии самоубийства. Самоубийца перед выстрелом смотрит повлажневшими глазами на фотографию горячо любимой бывшей жены, потом пишет прочувствованное письмо и, наконец, стреляется. Девятнадцатый век, «Парижские тайны». Такое впечатление, что преступник мыслил исключительно штампами. Или вообще не мыслил.

Розовски снова обратился к Эстер:

– А других причин так думать у вас нет? Кроме появления фотографии, я имею в виду.

– Я знаю, что он недавно отправлял ей письмо. Две недели назад. Он как раз задержался, чтобы рассчитаться со мной, и попросил по дороге отправить письмо. Он сказал, что уже не успевает заехать на почту, а ему важно, чтобы письмо ушло как можно скорее.

– И это письмо было адресовано жене?

– Да, я прочла на конверте.

– Но ведь у них с женой разные фамилии!

Эстер удивленно взглянула на него.

– Но ведь до этого он упоминал свою жену. Он называл ее «Галя». А письмо было адресовано Галине Соколовой, в Москву. Я тогда же и решила, что они собираются помириться.

– Почему?

– Он сказал: «Письмо должно дойти поскорее. Галя получит его, приедет, и начнется новая жизнь, Эстер. Может быть, вам больше не придется убирать мою виллу». Ясно, что он имел в виду приезд жены. А если человек женат, значит, и приходящая уборщица ему не нужна.

Розовски рассмеялся.

– Потрясающая логика!

Эстер тоже рассмеялась:

– Нет, я не то имела в виду… Просто, все остальное уже будет определять хозяйка, а не хозяин.

– Ясно. Вы могли бы показать мне кабинет?

Ее минутная веселость прошла мгновенно.

– Это очень нужно? – сухо спросила она. – Честно говоря, мне бы не хотелось заходить туда.

– Очень нужно.

Эстер с явной неохотой открыла дверь.

– Покажите, где что было в тот момент, когда вы его увидели.

Эстер немного подумала.

– Вот, – сказала она. – Вот тут он лежал у стола.

– Головой к окну?

– К центру комнаты. Из-за стола я его не сразу увидела.

– Сейф был раскрыт?

– Да.

– Где, говорите, раньше стояла фотография жены?

– Вон там, на полке. Справа.

– А где ее нашли в воскресенье?

– На письменном столе.

– А лежал он, говорите, вот так?

– Да.

– А письмо?

– Там же, рядом с фотографией.

– На нем не было крови?

– Нет.

– А вы случайно, не знаете содержания?

– Нет.

Оба «нет» были короткими, и в голосе Эстер Розовски услышал легкую неприязнь. Он сделал вид, что не заметил этого.

– Угу… Хорошо, а теперь вспомните: может быть, были еще какие-то мелочи? Какие-то незначительные вещи, о которых вы забыли? И не рассказали полиции?

– Да нет… вроде бы… – Эстер глубоко задумалась. Розовски терпеливо ждал. Вдруг глаза ее расширились.

– Вот, – сказала она. – Сигареты.

– Что вы имеете в виду?

– Тут, на столе лежала пачка сигарет. «Данхилл».

– Ну и что?

– Я сначала не обратила внимания. Только сейчас сообразила, когда вы сказали. Я думала, что это сигареты Ари. Он курит «Данхилл».

– Ну и?…

– Это были не его сигареты. Ари курит… курил «Данхилл» с ментолом. В кабинете всегда пахло ментолом. А это были сигареты без ментола. Тоже «Данхилл», но другие.

– Вы брали пачку в руки? – спросил Натаниэль. – И не почувствовали запаха ментола?

Эстер засмеялась:

– Да нет же! Просто у ментолового «Данхилла» пачка зеленая, а у обычного – красная. А рисунок одинаков. Я тогда прочла: «Данхилл», – и не обратила внимания на цвет. Знаете, я вообще чуть сознание не потеряла.

– Конечно, конечно.

– Вот. А сейчас сообразила.

– Та-ак… – несколько растерянно произнес Розовски. – Значит, без ментола. Интересно. Но, может быть, он просто не купил заранее с ментолом, в магазине не оказалось, и он купил обычные?

– Вот еще! – возразила Эстер. – В кухонном шкафчике целый блок ментоловых. Могу показать.

Она вышла из кабинета и тут же вернулась с блоком ярко-зеленого цвета.

– Вот, полный блок, – она заглянула внутрь. – Нет, одной пачки не хватает… Ну, неважно, сигарет более чем достаточно.

– Хорошо, а он не мог изменить свои привычки?

– Ну нет, вот в этом-то он, по-моему, был очень постоянным. Сигареты, напитки, манера одеваться.

– Да, действительно, я тоже слышал о нем нечто подобное… Что-нибудь еще вспомнили?

– Нет, больше ничего.

– Ну что же, спасибо, – Розовски улыбнулся. – Мне пора. Поедете с нами?

– Да спасибо. Только переоденусь.

– Хорошо, ждем вас в машине.

Уже подъезжая к дому, в котором жили Борис и Эстер, Розовски спросил:

– Скажите, Эстер, так все-таки – были у вашего покойного хозяина какие-нибудь увлечения? Кроме ментоловых сигарет?

– Что вы имеете в виду?

– Женщины. Была у него любовница или нет?

– Я же говорю, что очень редко его видела.

– Но вы ведь можете определить – по каким-то признакам – бывает ли в доме женщина. Разве нет?

– Да, пожалуй… – она задумалась. – Похоже, что была. Но недолго.

– То есть?

– Если у него и были какие-то увлечения, то очень редкие.

– Почему вы так думаете? – поинтересовался Розовски.

– Вы же сами сказали – косвенные признаки, – Эстер засмеялась.

– И какие же признаки?

– Запах духов. Иногда он чувствовался в доме. Запах хороших духов, дорогих и стойких. Может быть, французских. Но, повторяю, это бывало редко.

– Борис, – проникновенно сказал Розовски. – Вашей жене следовало бы работать не уборщицей, а сыщиком. Эстер, если вы вспомните еще и название духов, я сегодня же пришлю вам домой роскошный букет роз.