Чтение онлайн

– Браво, господин Толбридж, – проговорил защитник Монтальво, приближаясь к свидетелю. – Смелая попытка. Позвольте задать вам вопрос. За всю свою замечательную карьеру вы хоть раз засудили кого-нибудь более богатого, чем Жерар Монтальво?

– Я судился со многими обеспеченными людьми.

– Охотно верю. Именно поэтому ваша клиентка и наняла вас, не правда ли? Потому что вы выигрываете крупные иски.

– Она наняла меня потому, что я опытный адвокат суда первой инстанции.

– Сколько раз вы встречались с клиенткой, господин Толбридж?

– Вообще-то мы виделись дважды.

– Дважды? – проговорил защитник обвинения несколько удивленно. – Хорошо. Что вы обсуждали на первой встрече?

– Клиентка хотела узнать свои права как жертвы жестокого преступления. Ее интересовало, сможет ли господин Монтальво выйти под залог, разрешат ли ей присутствовать на слушаниях, а также будет ли учитываться ее слово в случае полюбовной сделки о признании вины.

– Кроме этого вы сообщили ей о ее праве потребовать у господина Монтальво денежной компенсации за причиненный ей ущерб в том случае, если он будет признан виновным?

– Да, разумеется.

– То есть этот вопрос обсуждался с самой первой встречи.

– Да.

Адвокат защиты самодовольно расправил плечи.

– Спасибо, сэр. Поговорим о второй встрече с потерпевшей. Когда она состоялась?

– Вчера вечером.

– Вы и в этот раз обсуждали возможность гражданского иска к обвиняемому?

– Не вполне так. Мы обсуждали возможность полюбовного урегулирования претензий.

– Понятно. Получается, на протяжении всего предварительного слушания вы с вашей клиенткой готовы были к урегулированию, в результате которого она наложила бы руки на жирный куш. Я вас правильно понял?

– Нет, это не так.

– Итак, сэр. И о какой же сумме вы разговаривали прошлой ночью с вашей клиенткой? Сколько миллионов вы намерены затребовать с господина Монтальво?

– Один доллар.

Самодовольство с лица защитника как рукой сняло.

– Простите, я не расслышал, вы сказали, один миллион долларов?

– Нет, сэр. Моя клиентка согласна снять все обвинения с господина Монтальво за значительную сумму в один американский доллар. И с его стороны даже не требуется признания. Она, в свою очередь, подпишет отказ от настоящих и будущих притязаний, освобождающий господина Монтальво от гражданской ответственности. Таким образом она хочет поставить точку в денежных вопросах. Ей опротивела кампания, которую запустил ваш клиент.

– Возражаю, ваша честь!

– Моей клиентке опротивели обвинения господина Монтальво в том, что она все это затеяла ради денег.

– Судья, я возражаю!..

– Единственное, что ее интересует, – засадить насильника за решетку на всю оставшуюся жизнь. И пусть все об этом узнают.

– Это показушничество! Судья, я категорически возражаю.

– Никакой показухи, ваша честь. Я привез расписку об отказе от всех претензий к господину Монтальво, которую передам ему, как только он откроет бумажник и вручит мне купюру в один доллар.

– Вы нарушаете правила! Я буду ходатайствовать о новом судебном разбирательстве!

– Это не разбирательство, а предварительное слушание, – сказал судья.

– Вы меня поняли, ваша честь. Это рассмотрение возмутительно.

– Не нахожу, – сказал судья. – Прошу представителей обеих сторон пройти в мой кабинет. Немедленно.

Экран погас, в колонках шипела электрическая тишина. Энди щелкнула пультом, останавливая пленку, встала и включила свет.

– Что ж, – проговорил Мартинес, – такого предварительного слушания мне еще не доводилось видеть. Потрясающе! Утверждение Монтальво, что она действует из жадности, разбито в пух и прах.

– И не только, – сказала Энди.

– Что вы хотите этим сказать?

– Мы имеем дело с похитителем, который утопил ни в чем не повинную женщину в подводной пещере из-за того только, что ему оказалось недостаточно миллиона. Вам это не кажется удивительным?

– Что ж тут удивительного?

Энди отвернулась, словно бы боясь произнести вслух слова, которые вертелись на языке.

– Что ждет женщину, опозорившую его на судебном слушании, которое транслировалось по телевидению?..

Мартинес в задумчивости постукивал пальцами по крышке стола.

– На этот вопрос я отвечу вам категорично, Хеннинг.

– Да, и?..

– Мы должны отыскать этого человека. И быстро.

На нее вновь уставился одноглазый монстр.

Израненный палец уже не причинял былых страданий, но неизменно начинал пульсировать при приближении видеокамеры, повинуясь запрятанному в глубинах подсознания рефлексу Павлова. Похититель смаковал ее мучения – иначе не стал бы возиться с установкой всех этих съемочных приборов и осветителей.

Мия молча ждала, сидя на полу с вытянутыми вперед ногами. Как обычно, запястья и лодыжки были скованы пластиковыми наручниками. В комнате стояла непроглядная темень, если не считать узкого тоннеля света, лазером исходящего со штатива. Это был сфокусированный луч, световой канат, связывающий ее с видеокамерой подобно веревке. Похититель и ранее пользовался подобными установками – с той только разницей, что в прошлый раз слепящий луч света был направлен строго в лицо, теперь же фокус сместился в вызывающую беспокойство точку.

На сей раз центром съемки была паховая зона.

Мие стало жарко – то ли нервы шалили, то ли воздух нагрелся от галогенной лампы. Похититель по-прежнему оставался в тени, черным силуэтом прячась за слепящей лампой. Его нельзя было рассмотреть, но его взгляд был ощутим. Раздались его шаги, и наконец взгляду предстал нож.

Похититель склонился над узницей, и в ярком свете блеснуло острое лезвие. Бедняжка, не смея взглянуть ему в лицо, сидела, уткнувшись взглядом в колени, и это отнюдь не способствовало уверенности в себе – ее интимная зона была ярко освещена.

Он опустился на колено, лицо под плотным нейлоном натянутого на голову чулка было искажено до неузнаваемости. Рот был набит ватой или чем-то подобным, и узнать мужчину по голосу тоже не представлялось возможным.

– Сиди, не рыпайся, – сказал мучитель, пригрозив ножом.

Перепуганная до смерти, пленница подчинилась без колебаний – она уже знала цену ослушания.

Сверкнул нож, с рук упали путы. Еще раз – и освободились лодыжки. Похититель поднялся и зашел за камеры. Мия сидела без движения, подчиняясь приказу.