Чтение онлайн

– Перестаньте паясничать.
– Светличный негромко хлопнул ладонью по столу.
– Не хотите отвечать по-хорошему, вызовем повесткой.

– Вообще-то вы и сейчас могли это сделать, - в меня словно бес вселился, так хотелось разозлить этого недоделанного капитана, - но почему-то предпочли торчать возле моего подъезда. Или у вас именно такой стиль работы?

– Именно, - он серьезно кивнул, - но это к делу не относится. Повторяю, с какой целью вы вчера посетили Ивлева?

Вместо ответа я подошла к своей куртке, достала служебное удостоверение и сунула ему в нос.

– А вот именно за этим. Именно с этой целью я посетила банкира Ивлева.

– Не понял.
– Капитан уставился на удостоверение как баран на новые ворота.

– Вы что же, читать не умеете?
– ехидно спросила я.
– Так в этом случае могу пояснить, что по профессии я являюсь журналистом и работаю в газете "Вечерние новости". Теперь понятно?

– Нет.
– Капитан Светличный был предельно краток, а также категоричен.

– Хорошо, - я делано вздохнула, - тогда придется рассказать вам все с самого начала.

– Я слушаю, - с готовностью откликнулся капитан.

Он действительно внимательно слушал, пока я излагала ему идеи нашего главного редактора Пошехонцева, задумавшего создать целый цикл статей о моде. А раз о моде, то, значит, и о моделях. Соответственно, без внимания не мог остаться знаменитый питерский Дом моды "North Wind" и его ведущая модель Диана. Но Диана состояла в близких отношениях с господином банкиром. Я сама видела их вместе в разных местах, в том числе совсем недавно в "Галерее искусств". И мы, журналисты, всегда стараемся предоставить читающей публике интересный материал из жизни звезд. А поэтому расспрашиваем о них самых разных людей, которые непосредственно с ними общаются каждый день. А какой благодатный материал мог бы предоставить мне господин Ивлев! Вот поэтому, собственно, я и отправилась к нему.

– Но он не захотел с вами разговаривать, - подвел итог моему рассказу капитан.

– С чего вы взяли?
– сразу вскинулась я.
– Просто у него в тот момент не было времени.

– И вы договорились о встрече?
– Капитан с насмешкой глядел на меня.

– Нет, - я покачала головой.
– Но он просил звонить ему, чтобы встретиться для разговора, - подчеркнула я, - когда и ему, и мне будет удобно.

– Не верится что-то, - засмеялся доходяга-капитан, - чтобы господин банкир вел себя столь галантно. Обычно он просто плюет на людей. Причем делает это с такой подленькой издевкой...

– А вы уверены, что нужно всех стричь под одну гребенку, - не удержалась и я, уставившись в упор на Светличного.
– Если с вами обошлись именно так, то это еще не повод думать, что наплевали и на всех остальных.

Не скажу, что Ивлева можно назвать эталоном вежливости, но на мою просьбу он плевать не стал. Просто у него тогда не было времени.

– Складно, - пробормотал следователь, - весьма складно. А если учесть, что сказала его секретарша... Что вы такого особенного написали в той записке, которую она отнесла своему боссу?

– Как? Она не заглянула туда?
– Я сделала удивленные глаза. Непростительное легкомыслие для такого опытного человека. Но вам я могу сказать, что ничего особенного на этом листочке не было. Всего лишь просьба принять меня. Вот и все. Есть еще вопросы?

– Что вы делали вчера ночью?
– Светличный явно выдыхался.

– Что люди делают ночью?
– Я с сочувствием, как на больного, смотрела на него.
– Естественно, спала. Вообще-то бессонницей я не страдаю, и лунатизма у меня тоже нет.

– Вы спали одна?
– слегка прищурив один глаз, он смотрел на меня.

Капитанишка, наверное, решил меня доконать. Но я лишь притворно глубоко вздохнула, потупила глазки, а затем погрозила ему пальцем.

– Нескромный вопрос, вы не находите? Впрочем, милиции все положено знать. Поэтому я вам отвечу, что провела ночь не одна, а со своим женихом. Вас устраивает такой вариант ответа?

Светличный вцепился в меня, как клещ, и отстал, только насосавшись крови, то есть выудив из меня сведения еще и о Герте. Но на этом вопросы его все же закончились, и он решил оставить меня в покое.

"В покое" - хорошо сказано! Но когда он ушел, я начала ругаться на чем свет стоит. И его ругала, недоделанного, и себя, идиотку полную, и проклятущего банкира, который так крепко кому-то насолил, что его грохнули, и эту сучку-модель, которая была ведь там и слышала весь наш разговор.

Стоп! Слышать-то слышала, но, видимо, ничего оперу не сказала. Иначе он задавал бы мне совсем другие вопросы. Да, темная лошадка эта Диана. Балансирует просто на кончике острия и ничего не боится. Но что еще интересно, банкира убили, но почему-то милиция не сказала, как это сделали. Почему? Об этом я могла бы расспросить Ирочку Кривцову, которая уже наверняка что-то знает. Но Ирочкой можно заняться и завтра. А сегодня меня интересует, куда запропастился мой так называемый жених? Что-то он слишком долго задерживается. Опять какие-то дела на всю ночь?

Однако скрежет дверного замка возвестил о приходе моего дружка, а также отодвинул на задний план все мои мысли о капитане Светличном, убитом банкире и Диане.

* * *

Я нарочно явилась в редакцию точно к началу рабочего дня. Народ у нас творческий, а значит, увлекающийся. Нам трудно, как, скажем, англичанам, немцам или японцам, являться на свое рабочее место ровно в восемь тридцать. Поэтому сотрудники, обремененные целыми ворохами причин, подтягиваются только к девяти-десяти. Начальство наше в лице Пошехонцева давно к этому привыкло, но иногда для острастки устраивает всему коллективу демонстративную выволочку. Сотрудники хмурятся два-три дня, пытаясь прийти на работу вовремя, но затем, снова обремененные ворохом причин, начинают опаздывать, и все входит в привычную колею.

Я и сама не знаю, сколько лет не являлась на работу вовремя, но сегодня что-то меня подстегивало.

Тишина. Это так непривычно для нашей редакции. И никого вокруг. Неужели я сподобилась добраться сюда первой? Нет. В каморке у дяди Сережи кто-то был. "Он вернулся!" - захлестнула меня радостная мысль. Без дяди Сережи стало как-то пусто и скучно.

Я быстро пересекла редакцию и рванула хлипкую дверь.

– Дядя Сережа!
– крикнула я, но тут же осеклась.

Дяди Сережи Воронцова в каморке не было, но вместо него здесь почему-то оказался Яша Лембаум, который сидел по-сиротски нахохленным воробушком, подобрав под себя ноги, на стареньком табурете.

– Яша, ты что здесь делаешь?
– удивленно спросила я.

– Просто сижу.
– Яшин голос был тихим и грустным, какой бывает только у перенесших несчастье людей.

– Но почему здесь?
– не могла удержаться я.
– Почему не в редакции?

– Потому что там муторно, - Яшу передернуло, - а здесь так тихо и спокойно. И кажется, что дядя Сережа вот-вот вернется.

– Тебе тоже его не хватает.
– Я присела на низенькую скамеечку, что стояла у верстачка.

– Знаешь, - Яша глянул на меня своими глазами, напоминавшими черные влажные маслины, - мне кажется, что его здесь не хватает каждому. Только каждому по-своему. И знаешь, - он распрямился, - я очень верю, что он вернется. Вот увидишь, обязательно вернется.