Чтение онлайн

– Нет, не в имени. Но вы, когда называете свое, всегда слышите удивленные возгласы и думаете о своей значительности. Конечно же, это гораздо лучше, чем Таня, Вера или Маша.

– Или Дина, - дополнила я.
– Разумеется, это гораздо лучше.

– Я Диана, - высокомерно напомнила модель, - но вам только и остается бравировать своим редким именем, а я могу что-то получше. Помните, я упомянула про выставку, где мы однажды случайно встретились? На этой выставке я увидела вазу, которая мне очень понравилась. Но художник, видно, тоже возомнил о себе черт знает что. Он мне отказал, причем сделал это прилюдно, стараясь как можно сильнее унизить меня. И вы полагаете, что ему это удалось, а я молча проглотила обиду?

– Я полагаю, - спокойный тон давался мне с большим трудом, - что под давлением банкира Ивлева, который был вашим любовником, выставку Карчинского закрыли.

– Правильно полагаете, - засмеялась модель.
– Только это еще не все. Я не выношу, когда что-то происходит не по-моему. Это доводит меня до бешенства. Если я хочу что-то получить, то я все равно получу это. Любым способом, заметьте.

– Как это понимать - "любым"?

– А вот так и понимайте.
– Она снова смеялась.
– Художник думал, что он один такой умный. Прикинулся бедной овечкой, выставку закрыли, вазу украли... Бедный и несчастный, впору доставать носовые платки и пускать по кругу шляпу для сбора пожертвований.

– Вы полагаете, что вазу не украли?

– Что я полагаю, вас совершенно не касается.
– Голос модели стал насмешливым.
– Но ваза могла находиться где угодно, а теперь она находится у меня.

– Как у вас?
– теперь я растерялась.

– А вот так. Не знаю, художник ли это хотел загладить свою вину, или у меня появился тайный обожатель, но вазу я получила. И теперь она здесь, сейчас прямо передо мной. Она моя, и я могу делать с ней все, что угодно. Поставить на стол, чтобы любоваться ею каждый день, или убрать в шкаф, чтобы она пылилась там среди ненужных вещей, разбить, наконец, если она мне надоест. Вот так и получается, что одни всю жизнь мучаются, терзаются в бесплодных усилиях, а другие получают все, что только пожелают. Это и есть самое главное в жизни - иметь все, что тебе захочется.

– А вы не боитесь, Диана, что я сообщу художнику о пропаже? Ведь он действительно волнуется из-за того, что вазу украли. У него из-за этого крупные неприятности.

– А мне совершенно плевать на неприятности других, - сказала Диана. Меня это не касается. Только ведь вы, Леда, ничего ему не скажете. И даже не думайте мне возражать.

Я привыкла получать все, что захочу, и не собираюсь никому отдавать то, что мне принадлежит. Я лучше разобью эту вазу, но к художнику она не вернется. Вы поняли? А если захотите полюбоваться ею, то приезжайте ко мне в гости.

– Боюсь, что не смогу принять ваше предложение.

– Напрасно.
– Она засмеялась.
– У меня большая и удобная постель, в ней хватит места для двоих. Мы могли бы поделиться секретами, а заодно и поближе узнать друг друга.

– Вы не в моем вкусе, - ответила я и повесила трубку.

Интересно, что эта маленькая дрянь себе воображает? А ведь Ирочка Кривцова меня предупреждала. Если модель не может очаровать человека, то старается вывести его из себя. Именно это она сейчас с успехом продемонстрировала. Но ваза...

Ваза мэбен. Солгала она про нее или нет? Остается только гадать. Я могла бы сказать Карчинскому, что ваза не пропала и находится у Дианы. Но вдруг это только ее шутка? Она, скажем, хотела меня разыграть или позлить. А художнику можно намекнуть о местонахождении вазы. Позвонить, но не называть себя. И даже голос постараться изменить. Сказать и сразу повесить трубку. Нет, наверное, это все-таки розыгрыш. Не может это быть правдой.

Ну откуда, скажите на милость, взялся тайный поклонник, который знает о том, что модели очень понравилась ваза? Выходит, он украл ее и сделал это для того, чтобы порадовать нордвиндскую диву. Бред какой-то. Не может быть. А если все-таки может? И поклонник прекрасного у нас в наличии имеется. Художник или искусствовед Иванов. Они ведь о чем-то спорили на кладбище, да еще как! Может, выясняли отношения, а может, спорили насчет вазы.

Все. Хватит с меня. И этих тайн, и этих загадок. Пусть модель с ее вазой хоть провалится, а я иду спать. Нет, все-таки нужно было отключить телефон. Глядишь, перестала бы ломать голову на сон грядущий. Кстати, сколько уже времени? Так, почти час ночи. А Герт, между прочим, так и не собирается появляться Поздно - это вообще во сколько? В два, три или под утро? Ладно, утром и разберемся, а пока спать, спать, спать... И лучше бы совсем ни о чем не думать.

* * *

Как ни странно, но ночной разговор никак не отразился на моем самочувствии, и проснулась я за пять минут до звонка будильника отдохнувшей, бодрой, полной сил для новых свершений. В самом радужном настроении я потопала в ванную, чтобы привести себя в порядок.

Энтузиазм мой несколько померк при взгляде на физиономию, которая вчера пострадала от руки художника. Но, присмотревшись получше, я решила, что все не так страшно и искусный макияж сделает свое дело.

Два часа ушло на то, чтобы привести себя в благопристойный вид, но плодами своего труда я осталась весьма довольна. Это снова улучшило мое настроение. Так. Теперь на повестке дня Герт. Если он опять заявит мне, что у него были какие-то дела, он вообще больше не переступит порога моего дома, пусть даже и не надеется. А вторым вопросом у меня стоял Карчинский. Как угодно, но ему все-таки надо позвонить. По крайней мере, после этого моя совесть будет чиста.

Но, видно, в этот день моей совести предстояли долгие испытания, потому что Карчинский к телефону не подходил. Делать было нечего, и с тяжким вздохом я покинула квартиру. Предстояло нанести ему еще один визит. Если на этот раз он спустит меня с лестницы, то будет вообще-то совершенно прав. В самом деле, разве мне одного раза не достаточно? А ведь теперь он вообще распишет меня под хохлому. Что же делать? Нужно срочно что-то придумать. Вот если бы я была не одна, то он воздержался бы и от таких разговоров, и от рукоприкладства. Если бы...

Размечталась я однако. А что? Отлично бы получилось. Рядом со мной, скажем, Лилька или Ирочка Кривцова. Да, неплохо. А еще лучше, если моя замечательная маман. В этом случае досталось бы совсем не мне, а самому художнику.

А на худой конец, сошел бы Яша Лембаум или даже Семен Гузько. Бр-р! Я представила себе эскорт в виде Семена, и меня снова передернуло. А может, все-таки обойдусь собственными силами? Но как бы мне сейчас не помешало присутствие Герта. Вот что было бы по-настоящему замечательно. Но мой дружок, как на грех, словно в воду канул. Ни вчера, ни сегодня утром не объявился. Впору в розыск подавать.

А мастерская, вот она. Совсем рядышком. И холодок какой-то противный в животе. Решиться мне все-таки идти туда или остаться на месте? Быть или не быть? То be or not to be? Ну не убьет же он меня в самом деле? А идти все равно не хочется. Кто бы мог подумать, что этот вальяжный тип может стать совершенно бешеным? Никогда не знаешь, чего от этих художников ожидать. Музыканты, они все-таки попроще. Пусть грубее, пусть у них тоже заморочек хватает, но не таких же.

И зачем я только связалась с этим Карчинским? Правильно мне Герт говорил, нечего было мне к нему соваться. Сдурела, не иначе. Так, может, действительно плюнуть на все и уехать подобру-поздорову, пока ничего не случилось? Хорошее намерение. Ну почему я всегда поступаю наоборот?