Чтение онлайн

— Я сказал Бакльберри, что мы с вами вместе беремся за дело.

— Знаю.

— Он не в восторге.

— И это знаю, Джас. Меня одно сбивает с толку. В этом городе все обо всем знают. А в газетах — никаких сообщений.

Он пожал плечами.

— Пусть вас это не смущает. Джейми де Врей — владелец газет, телевидения и радио. У него куча ловких ребят. И первое, что они усваивают, — публиковать только те сведения, которые им велят, ни больше ни меньше. Джейми поощряет инициативу в способах подачи материала, но не позволит никакой самостоятельности в отборе сообщений. По его мнению, это выброшенные деньги. Зачем стараться искать, если вам все диктуют готовое.

— Но если люди Бакльберри отыщут тело…

Лицо его исказилось горькой гримасой.

— Тогда он позвонит Джейми, и команда де Врея подаст все в благопристойном виде. Я должен найти свою девочку! Хочу достойно похоронить ее. А того, кто это сделал…

Голос его оборвался, по телу прошла судорога. Хлопнув руками по кожаным подлокотникам, он продолжил:

— Идемте вниз, отведаем жареной телятины, парень, она здесь великолепна.

Обед прошел в молчании, и только когда подали отличный кофе, он заговорил:

— Займемся деталями. Что, если мы навестим вдвоем вечером Уолли Руперта?

— Вы думаете, это необходимо?

— Я должен действовать. Проверим, что раздобыл Чарли. Придется нажать на Уолли. Прижму его — посмотрим, что выйдет на свет.

— Когда?

— Приходите ко мне около восьми. — Поднявшись, он бросил на тарелку свою салфетку. — Я распоряжусь внизу. Пока вы в городе, можете приходить сюда как постоянный член клуба.

— Спасибо.

— Стоит захотеть спалить мои деньги, парень — и вы уже катитесь в первом классе.

До встречи с Джасом у меня оставалось шесть свободных часов. При выходе из «Кендрик Армз» меня охватило тревожное чувство, что за мной следят.

Прошагав несколько метров, я зашел в аптеку и, тут же вынырнув оттуда, круто повернул назад, но ничего подозрительного не заметил. Все прохожие были погружены в себя, как инопланетяне. Что ж, иногда тревожные звонки бывают и ложными. Не знаю почему, но я почувствовал себя обманутым.

А потом догадался. Я хотел, чтобы что-то случилось. Нужно действовать, а пока ситуация оставалась бессмысленной. Я очутился было в потоке, который тут же иссяк. Люди Джаса уже сейчас гонялись бы за Моной и Джоном Уэббом по всей Мексике.

Почему так важно, чтобы Джас Йомен верил, будто Мона жива? Зачем нужно было ее убивать? Почему оставили в живых меня, почему позволили вмешаться в тщательно разработанные планы? У меня вовсе не было уверенности, что мы с Джасом чего-то добьемся. События сами начнут развиваться — и скоро. Начнут развиваться, когда обнаружат один из трупов. Бакльберри пустился по следу с завидным упорством. Ищет оружие, перебирает шеи со шрамами, рослых блондинок — живых и мертвых.

Я не верю в случайное стечение обстоятельств. Убежден, что человек в большинстве случаев сам создает возможности впутаться в события — хорошие или плохие. Что нужно не спускать глаз с людей на глухой улочке, как твердят полицейские. То есть с тех, кто уже был на мели, или как раз попал в переплет, или ему грозят осложнения — в качестве жертвы либо нападающего. Хороший полицейский вычислит таких типов и в густом уличном потоке; что-то их отличает от других прохожих.

По пути к отелю «Шалви» мне нужно было проехать мимо большой автобусной остановки. Пришлось остановиться перед красным светофором. Я обратил внимание на крупную блондинку, выходящую из автобуса. Щурясь от солнца, чуточку постояв, она повернулась и вялой, неуверенной походкой пошла в обратном направлении. Платье было помятым, волосы растрепаны.

И тут только мне бросилось в глаза, как она одета. Светло-голубое бумажное платье, красные босоножки на высоких каблуках, красная сумка. Она была уже далеко, а я все торчал перед светофором, поэтому, когда зажегся зеленый, мне пришлось развернуться и проехать квартала два, чтобы обогнать ее. Остановившись у перекрестка, я выскочил из машины и ринулся ей навстречу. Она приближалась, покачиваясь, виляя бедрами.

Женщина не замечала меня, пока я не встал на ее пути. Лицо было серовато-бледным, вспотевшим. Вокруг припухших глаз темные круги. Черные корни светлых волос отросли почти на сантиметр. Она тупо взглянула на меня — без удивления, огорчения или автоматического кокетства. Просто смотрела и ждала, когда сможет пройти дальше.

— Не хотите, чтобы я вас подвез?

— Думаете, я тащусь по такой жаре на высоких каблуках целые километры для того только, чтобы сохранить форму?

— С автобуса?

— Да. Заснула, а какая-то подлюка стибрила из сумки кошелек, так что в самый раз, чтоб меня подвезти, клянусь. Не оставили даже мелочи позвонить дружку.

— У меня за углом машина.

Когда мы подошли и я открыл перед ней дверцу, она подозрительно осведомилась:

— А ты ничего не держишь за пазухой, приятель?

— Просто отвезу вас, куда скажете.

Помедлив, она кивнула и уселась. Захлопнув дверцу и обойдя машину, я скользнул за руль. Она назвала адрес. В закрытой машине от нее шел кислый запах пота. Платье спереди покрыто пятнами, руки грязные.

Дорога привела нас почти к моему бывшему мотелю. Она жила на боковой улочке, в одном из тех небольших одноэтажных домов, которые напоминают склад. Припарковались у заднего входа. Ступеньки вели на террасу по всей длине дома.

Выйдя из машины, она смотрела на меня, склонив голову и кривя губы с полустершейся помадой. По пути мы назвали друг другу имя — без фамилий.

— Трев, не стану притворяться. Я полуживая. От меня никакого проку, понимаешь? Хорошенько отмокну в горячей воде, отосплюсь. Только поставлю будильник, чтоб к девяти успеть на работу. Не могу же я взять двухдневный отпуск для отдыха, а потом заявиться такой вымотанной. Вот была бы картинка, а? Но в другое время я вполне гожусь. Слушай, приезжай завтра к шести, получишь удовольствие, потом зайдем поесть и отвезешь меня на работу. Ей-богу, ты и не представляешь, какой хорошей я бываю.

— Я надеялся, ты угостишь меня холодным пивом.

Тяжело вздохнув, она пожала плечами.

— Что ж, заходи. Но предупреждаю: я страшно устала.

Квартирка была крошечная, незастланная постель, дешевая мебель. Она открыла для меня холодное пиво. Себе налила чистого джина, бросив кубик льда, покрутила пару раз бокал и выпила залпом. Горячая вода с шумом заполняла небольшую ванну за дверью. Она лениво бродила по комнате, сбросила туфли, стащила с себя светло-голубое платье. Без всякой надежды спросила, не могу ли я дать взаймы до получки — ведь ее обокрали. Я сказал, что могу. Закусив губу, она нерешительно сказала:

— Долларов тридцать.

— Можно и тридцать.

Схватив купюры, молниеносно сунула их в сумочку. Потом пошла в ванную, захватив бокал с новой порцией джина. Я допил пиво, взял в кухонном закутке еще одну бутылку и, распахнув дверь ванной, оперся на косяк, отхлебывая пиво.

Она сидела на корточках в крошечной ванне, вода доходила лишь до ее белых, упругих бедер. Закрыв глаза, она массировала намыленную голову.

— Бетти, никак не могу вспомнить, — начал я.

— Что?

— Вспоминаю, где я мог тебя видеть?