Чтение онлайн

— Ну, я в этом городе уже три года, а приехала из Кливленда. Сейчас уже около года работаю по ночам в забегаловке для механиков, дорогуша.

— По-моему, совсем недавно. Ты скажи, если ошибусь, Бетти. Не была ли ты в карсонском аэропорте в понедельник или во вторник?

Встав на колени, она окунула голову в воду, тщательно прополаскивая волосы; крупное белое тело было крепким, упругим, очень привлекательным. Усевшись опять на пятки, схватив полотенце, откинула мокрые волосы, вытерла лицо. Затем, вытянув ноги, уселась в пенной воде.

— Это было во вторник. Я тебя не видела, дорогуша.

— С тобой еще шел такой тощий верзила. Чернявый.

— Точно. Его зовут Рон. Мы вместе летели в Эль-Пасо. Ох, это нужно рассказать, клянусь! Такая история! В самолете мы немного повеселились. А уж внизу он там знает всех девчонок. Только потом пошло все без всякого шика. Началась пьянка, и им уже было наплевать, что с ними делают. Для меня это было чересчур. Нужно ведь знать границу, верно? Что-то должно быть и для себя, да?

Я согласился. Она широко зевнула, как сонная львица.

— Клянусь тебе, с того вторника я не смыкала глаз, не считая автобуса, где меня обокрали. Тот проклятый шофер и пальцем не пошевелил.

— И часто вы так летаете?

— Нет. То был экстраслучай. Этого Рона я никогда раньше не видела. Бог знает, что за поездка. Какая-то услуга для кого-то. Рон должен был найти высокую блондинку и вылететь с ней из Карсона. В билете должны быть выдуманные фамилии. По-моему, какая-то дымовая завеса, Рон встретил того человека где-то в баре. Что ж, отпуск мне дали и расходы оплатили.

— Рон тоже вернулся?

— Нет. Собирался оттуда махнуть на побережье, так говорил, во всяком случае. Дал мне из тех денег, что получил, — пятьдесят долларов. Я и не думала, что меня обчистят! Лучше бы я их растратила. Откуда же знать? Вечно нужно учиться.

Я решил, что пора прекратить расспросы. Бакльберри сделает это с большим эффектом и гораздо быстрее.

— Трев, дорогуша, почему бы тебе не устроиться поудобнее? Ничего, что у меня мокрые волосы?

Я посмотрел на часы.

— Что, если я заеду завтра?

Зевая, она кивнула.

— Как ни крути, тогда будет лучше, клянусь. Так устала, хоть плачь.

Закрывая за собой дверь, я посмотрел на номер — 11, Ферли Роул, 1010. Внизу на почтовом ящике была выгравирована изящная надпись: Элизабет Кент-Элверсон.

Приехав в «Шалви», я из своего номера позвонил Бакльберри — его не оказалось на месте. Уверяя, что дело не терпит отлагательства, я добился, чтобы его отыскали. Он позвонил через десять минут, и я преподнес имя, адрес женщины, улетевшей из Карсона под видом Моны Йомен.

— Ради Бога, Макги, окажите любезность, не суйте свой нос…

— Надеюсь, Фред, вы быстро с ней справитесь. В самом деле.

В наступившей тишине я почувствовал, как он силится сдержаться. Наконец раздался скрипучий сухой голос:

— Благодарю за информацию.

— Рад помочь. Правда, многого она не знает.

— Посмотрим.

— Разумеется, шериф. А как у вас? Есть новости?

— Нет!

— Приняли меры насчет охраны Джаса?

Он опять швырнул трубку.

Я был собой недоволен — своим дурацким обращением с образцовым представителем закона. С некоторыми людьми, если держишься за другой конец веревки, никогда не найти общего языка. Оба мы вели себя как собака и кошка, хотя мне казалось: стоило нам пару раз съездить друг другу по морде, и мы прекрасно поладили бы. Дразнить полицейского — глупая и опасная привычка.

Раздевшись, я отправился под душ, размышляя об Элизабет Кент-Элверсон. Простушка, но очень добрая. Одна из великого воинства полупрофессионалок. Хочет заработать, но в определенных границах. Правда, год от года границы все раздвигаются.

По крайней мере стало ясно, что Мону Йомен убил не какой-то налетчик, как могло показаться. Бетти с ее Роном запутаны в дело совершенно случайно — небольшой вклад в задуманную кем-то маскировку. Правда, существовал маленький риск, что Рон возьмет деньги, а услугу не выполнит. О количестве участников можно только гадать. Могли справиться и вдвоем.

Наверное, причина кроется все-таки в деньгах. Они задают тон во всей округе. И в холле отеля «Шалви» деньги были предметом репортерских шуточек. Отблеск денег горел и в глазах девушки, продававшей в холле газеты.

Необходимо узнать, кто выгадывает во всей истории, и следы поведут к убийце или к тому, кто его нанял. В этом городе деньги толкали к безумству. Может, боялись, что нефтяная водичка вот-вот иссякнет. Хватай, что можешь, и уноси ноги.

Надев чистое белье, я растянулся на постели, и тут же зазвонил телефон. Звонила Изабелл Уэбб.

— Тревис?

— Как поживаете. Изабелл?

Она глубоко вздохнула.

— Не знаю. Сплошное ожидание. Не знаю, что думать. Окончательно дошла.

— Вы в городе?

— У вас в холле. Взяла у знакомых машину. Думала, если… если его найдут, то где-нибудь возле Эсмерелды. Вы не могли бы спуститься, поговорить?

— Буду с минуты на минуту. Подождите меня в коктейль-баре.

— Я сижу в холле, здесь и подожду.

Она поднялась навстречу, как послушный ребенок, когда я подошел. Одета в мышиного цвета блузку, серо-бурую юбку, солидные туфли. И по-прежнему лицо — за большими темными очками, с нервной натянутой улыбкой. Я усадил ее в темном углу коктейль-бара, уговорив выпить шерри.

— Так страшно в пустой квартире, — пожаловалась она. — И все время дежурь у телефона. Приезжали дамы из университета, но мне их сюсюканье действует на нервы.

— Нашли машину Моны.

— Знаю. Вам не мешает, что я пришла?

— Совершенно нет. Только примерно в четверть восьмого мне придется уйти.

— Куда?

— Вместе с Джасом Йоменом навестим кое-кого.

— Не хотите говорить, да?

— Есть тут сложности.

Сняв очки, она пригубила из рюмки.

— Теперь вы работаете на Джаса?

— Более или менее.

— Помогаете им прикрыть, что случилось с Моной и Джоном?

— Нет. Помогаю искать преступников.

— А что, если это сделал Джас?

— Тогда это самый отъявленный лгун, какого только я видел.

— А вдруг… вдруг мы так ничего и не узнаем? — Голос ее оборвался. — Я этого не перенесу… ничего не узнать. Что будет со мной? Не пугайтесь. Я буду держать себя в руках. Не как вчера. Во сне я видела Джона — мертвого. И когда проснулась, это чувство не исчезло. Он мертв — так и есть. Поэтому я смогла уйти из дома. Знаю, он уже никогда не вернется.