Чтение онлайн

Совет и Начало

Совет состоял из пяти членов. Так как Бернаусы не доживают до старости, все его представители были молоды, но умудрены не по годам. Они расположились за большим дубовым столом в комнате, служившей библиотекой. Самый старший из всех выглядел лет на сорок, а самый младший – чуть больше двадцати. Они поприветствовали меня, поднявшись со своих мест, и тут же уселись обратно. Я, как нашкодивший школьник, стоял неподвижно перед ними, ожидая оглашение строгого наказания педагогического совета.

– Нертакунг ам талах литанге ликатак Бернаус (мы приветствуем тебя новый Бернаус) – наконец, подняв правую руку в знак доброжелательности, произнёс Дапирулол, представленный эстонцем Эймо Вэркелом, одним из самых могущественных и влиятельных Бернаусов. О нём ходило много слухов от самых героических, до непопулярных, но я предпочитал не верить сплетням до тех пор пока сам не убеждался в их правдивости или ложности. Главное, что я лично встретился с великим магом, и уже этот факт для был большой честью. Весь наш разговор шёл на языке Таинственной Книги. Вслед за Эймо меня поприветствовали остальные члены Совета: ирландка Дженнифер Льюис (30-летняя добродушная тётенька с пухлыми щёчками и звонким голосом); аргентинец Хосе Рамолис (молодой человек лет 20 с чёрными, как уголь волосами и серыми глазами); итальянец Джозепе Варлеконе (лет 25-27 мужчина с атлетическим телосложением и грозного вида выражением); японка Микути Накамури (лет 30 маленькая и щупленькая женщина с вечно улыбающимися глазами и нахмуренным выражением на физиономии). Каждый из них продемонстрировал мне свои возможности и силы, которыми они владели. Также мне напомнили об основных правилах, знакомых мне еще до начала инициации, и поделились участью, которая мне грозила, как и всем им. Видимо запугивание считалось обычным методом при принятии новичков в свой круг. С первого дня меня пытались держать в страхе. В общем, что мне удалось разведать так то, что Книга определяет мой жизненный путь и решает, сколько времени будет отведено. Но не всё, как выяснилось, подвластно даже ей. В неведении для неё остаются мои замыслы и поступки, и поэтому, что неспособна видеть она, входит в функции Совета. Главное, что от меня требовалось – строго следовать правилам.

В целом, мало нового я открыл для себя на встрече со «старейшинами». Больше было нервотрёпки, чем практической пользы. Хоть и сложно мне давалось скрыть свое разочарование, я всё же надел маску довольства и восхищения, чтобы угодить Эме, которая всем своим существом высказывала своё удовлетворение и гордость за меня.

– На этом моя миссия окончена – заявила подруга, по-дружески меня приобняв и чмокнув в щёчку. – Теперь мы с тобой равны.

– Что-то похожее я слышал от тебя раньше – ответил я, прижав её крепче к себе – только не говори, что ты собираешься меня бросить.

– Этого не произойдёт до тех пор, пока ты будешь сохранять дистанцию – отстранившись, она направилась к выходу, но что-то её вдруг остановило.

– Эма, что случилось? – я подошёл к ней. Она показалась мне чересчур побледневшей. – Ты в порядке?

– Да…да, всё хорошо, просто… предчувствие – неуверенно пролепетала она. – Хотя нет, мы связаны. Что-то произошло с …– не успев договорить фразу, она потеряла сознание. Я подхватил её ослабевшее и горящее от жара тело.

Новая Тайна

Эму всю трясло, как в лихорадке. Глаза её то и дело открывались, озаряясь ярко-зелёным пламенем, и она постоянно что-то бессвязно повторяла, что разобрать единого слова было невозможно.

– Кто-нибудь, на помощь! – крикнул я. На мой зов сбежались все, кто еще находился в доме после инициации. Это были служащие Совета, члены которого уже давно покинули место, телепортировавшись. К счастью, все присутствующие оказались опытными Бернаусами. Они поняли сразу природу странного недуга и стали успокаивать меня, уверяя в том, что в этом нет ничего страшного. Если в дело вмешивается магия, помочь ничем нельзя. Она может разрушить что угодно до основания, но вместе с тем воссоздать уничтоженное с нуля. Мне ничего не оставалось, как ждать, пока её воздействие не прекратится. Единственное, что мне предложили, так это отнести бредившую в бессознательном состоянии девушку в одну из комнат особняка на втором этаже. Как выяснилось, у Совета не имелось в наличии постоянного места пребывания, вроде главного штаба. Он собирался там, где в нём появлялась необходимость. Для этих целей брали в аренду на длительный срок жильё и нанимали служащих, которые работали на него на постоянной основе. Что же насчёт Всемогущей Книги? Она появлялась из ниоткуда сразу там, где в ней нуждались и так же бесследно исчезала в никуда. Вызвать могли её только члены Совета. Хотя одни придерживались мнения, что Совет не мог обратиться к Книге напрямую, он делал это с помощью определённого заклинания. Другие же утверждали, что Книга знала всё сама и просто появлялась в нужную минуту и в нужном месте. Третьи же верили, что никакой Могущественной Книги не существовало. Либо кто-то магией создает ее иллюзию, либо она представляет собой просто сборник заклинаний (надо сразу учесть, что заклинания используются Бернаусами для создания магии, которой у них нет от природы, то есть используют магическую силу языка Книги в сочетании с собственной энергией, которые в симбиозе создают нужную им способность). В любом случае, всё это догадки, которым нет достоверных подтверждений и доказательств. Все размышления о Книге бессмысленны тогда, когда помочь Эме они никак не могли.

Часы на стене комнаты, куда я отнёс свою подругу, пробили полдень. На улице царила солнечная и не по-осеннему теплая погода. Наступила пора бабьего лета. Октябрь являлся любимым месяцем Эмы, а я предпочитал зиму. На меня вдруг сильной волной нахлынула ностальгия. Воспоминания о времени, проведённом в детском доме стали выплывать из далёких закоулков памяти и визуализироваться. Вот мой первый поцелуй с девушкой, которую я, как мне казалось, всегда любил. Это произошло в лесу. Мы с группой отправились по ягоды (довольно часто испытывая недостаток в пропитании из-за скудного государственного финансирования, поэтому мы ходили по грибы, ягоды, черемшу, а также содержали собственный огород и домашнее хозяйство, что прокармливало нас в полуголодные времена). Так получилось, что Эма и я отстали от остальных, голоса которых доносились издалека, как из другой жизни. Эма, расположившись прямо на траве, облокотилась спиной о ствол сосны и закрыла глаза. Этот образ не потерял своей красочности даже годы спустя. Я его с точностью до последней детали мог воспроизвести в своей памяти стоило мне закрыть глаза. Мы оба молчали: она о чём-то думала, а я любовался ею. Внезапно я нагнулся к ней и поцеловал в губы. Девушка, как ошпаренная вскочила на ноги и влепила мне такую смачную и звонкую оплеуху, что её звон эхом прокатился по лесу. «Больше никогда не смей этого делать!» – в ярости прошипела она и бросилась от меня в прочь. Урок этот я выучил на всю жизнь. Подобной ошибки уже не повторил впредь ни с одной девушкой (не буду лукавить, появится еще одна, из-за которой я наступлю на те же грабли). Хотя именно тот поцелуй меня окончательно убедил в том, что я безнадёжно пал под ее чары. Меня же она не полюбила, несмотря даже на тот факт, что внешне считался всегда привлекательным и, девушки с завидным постоянством строили мне глазки, поэтому я не был против разных любовных интрижек. Тем не менее, Эму боготворить не переставал как ни в подростковом, так ни во взрослом периодах своей жизни.

И вот она лежала передо мной, такая беспомощная и слабая. В ту минуту ничто не могло мне помешать поцеловать её вновь, но не хотел делать этого без её ведома. Потом просто не смог бы простить себе такого опрометчивого поступка. Я желал взаимности и понимал, что для создания отношений инициативу в большинстве случаях проявляет мужчина, но выбор всегда остаётся за женщиной. И каким бы настойчивым он ни был, она никогда не выберет его, если только не находится в отчаянии встретить соответствующего своим грёзам и идеалам. Эма не любила меня той любовью, которую я испытывал по отношению к ней. И с этим я ничего не мог поделать. Все мои ухаживания оставались тщетными. В конце концов, я сдался. Я встречался с многими женщинами, но ни с одной из них мне не удалось построить длительных отношений. В каждой я пытался найти схожие черты с ней, а разочаровавшись, вовсе прекращал отношения и бросался в новые поиски, чтобы всё вернулось на круги своя. Узнав, что Эма встретила Каюса и между ними вспыхнуло пламя страсти, я впал в депрессию, а позже и вовсе отстранился от неё на неопределённое время, чтобы совсем не сойти с ума от ревности и безнадёжности. Сблизила нас смерть её любимого, но я уже не питал никаких иллюзий насчёт нас обоих. Каждый пошёл своей дорогой. Я погладил её по голове. Она вся побелела, как снег. Мне представился зимний вечер. Заходящее кровавое солнце отражалось на снегу, который переливался в его лучах всеми оттенками розового цвета. Мы, дети, толпой с санками в руках бежим за территорию детского дома к крутому склону в лесу. Поднимаемся в гору, бросаемся кучей-малой на несколько саней. «Держи меня крепко» слышится мне голос сидящей впереди Эмы, и я, обняв её крепко, прижимаю к груди. Кто-то отталкивает сани и, мы с криками восторга и ужаса летим вниз, теряя кого-то по пути, пока не осталось лишь нас двое – совсем одни. Сани, подпрыгивая, поднимали нас до седьмого неба от счастья. Ну, вот и мы переворачиваемся и летим кувырком вниз, а я по-прежнему не отпускаю её из своих цепких объятий. Внезапно вокруг меня всё темнеет, и нахожу себя посреди комнаты, которая оказывается подвалом, где произошла моя встреча со Всемогущей Книгой. Вместо Эмы я сжимаю в объятиях пустоту. Вдруг слышу, как несколько голосов одновременно окликают меня по имени со всех сторон Эмилис… Эмилис…. Эмилис. Ледяной холодок пробегает у меня по спине.

– Кто это? Кто здесь? – я, как юла, кручусь по сторонам, но даже при своём сверхчувствительном зрении ничего не могу разглядеть во мраке.

– Эмилис! Эмилис! Эмилис! – голоса в унисон повторяют моё имя.

– Что вам от меня надо? Представьтесь! – страх охватывает меня всего.

– У нас много имён, но ни одно из них не расскажет тебе о нас ничего – шептали голоса.

– Покажитесь!

– Обернись! – прозвучал ответ.

Повернувшись, я увидел перед собой не то ведение, не то призрак, витавший над землёй. От него исходили странное свечение и энергия, которую я не ощущал никогда ни до, ни после.

– Ты и есть Книга? – больше я констатировал факт, чем задал вопрос. Застыв на месте, не мог пошевельнуться. Руки и ноги не подчинялись мне. Я словно не чувствовал их больше. Существо ничего не произнесло, а лишь продолжало переливаться разными цветами.

– Чего ты хочешь от меня? Зачем я здесь? – крикнул я то ли от злости, то ли от досады.

– Эмилис, останови его!

И в ту самую секунду я проснулся. Я даже не заметил, как заснул в кресле, а сон показался таким реалистичным, что в его действительности не приходилось сомневаться. Из него я ничего не понял, но решил не ломать голову над этим. Мне и так хватало забот на сегодня. Может, это просто психическое переутомление. Я настроился забыть на время о сновидении, как вдруг голоса, раздаваясь в моей голове, так ясно повторили знакомую фразу Останови его! что от неожиданности я соскочил с места.

– Эмилис! – прозвучав слабый голос Эмы. Он рассеял мой страх и возвратил меня в действительность. Улыбка просияла на моём лице. Я сел на краешек кровати и взял её правую руку в свои ладони. Жар начал спадать, бледность уступила место румянцу, а глаза обрели свой естественный цвет.

– Я должна тебе кое в чём признаться… Мы совер…

Договорить она не успела, так как громко заиграл рингтон сотового телефона из её сумочки.

Нерешенная Проблема

Подав мобильник Эме, я отошёл к окну, чтобы максимально дать ей личное пространство для разговора, но не решился оставлять совсем одну, учитывая состояние, от которого она только начала отходить.

– Слушаю? – слабо ответила она в трубку – О! Понятно! Скоро будем! – закончив разговор, она окликнула меня. – Звонила Лейа и просила всех собраться срочно на нашем месте. Ей нужно кое-что сообщить.

– Это не может подождать? Ты пока ещё слаба для прогулок. Как ты собираешься пойти в таком состоянии? – несмело попытался я воспротивиться её намерению подняться с кровати, но понимал, что это будет бесполезно. Если Эма что-то решила окончательно, ничто уже не могло её остановить.