Чтение онлайн

– Если так, то я постораюсь не забыть уютный домик и если меня сегодня отпустят из части, то пожалуй приду.

– А тебя уже отпустили.

– Кто?

– Майор Голубович.

– Но мне никто ничего ни передовал и не говорил.

– Так вот, я тебе передаю. Разве этого не достаточно.

– Мадам, разрешите я все-таки перезвоню.

– Разрешаю, в конце коридора телефон.

Майор действительно разрешил мне сегодня быть свободным.

– Ну так что, убедились? А теперь пошли.

Мы пришли в ее домик, мамы в нем, действительно, не оказалось. На столе лежала записка, где мама умоляла дочку поесть, так как она придет не скоро, потому что останется с женой полковника на ее именинах.

– Ну вот, мы сейчас поедим, а там... пойдем гулять.

В непринужденной болтовне мы пообедали и после того когда Глаша вымыла посуду, она забралась с ногами на диван и скомандовала.

– Чего вы там сидите? Идите сюда.

Я присел и вдруг Глаша прыгнула на меня, опрокинула и зашептала.

– Чего вы стесняетесь Саша, мы же одни.

Как хищная мигера, она ловко раздела меня и сама оказалась без платья.

Мы занимались любовью, как вдруг стукнула входная дверь и гнусненький голос Ольги Матвеевны протянул.

– Глашенька, ты здесь? Где ты?

Я рванулся, но Глаша крепко прижала меня к себе. Я рванулся посильнее.

– Ой... Мне больно.

Было не до нее. Хватаю в охабку одежду и мчусь в соседнюю комнату. Ножку стула запихиваю в ручку двери и начинаю торопливо одеваться.

– Откройте. Я знаю, это вы Саша, - стонал за дверью голос Ольги Матвеевны.
– Дело молодое, раз любите друг друга, то по людски обговорим, как дальше жить будете.

Я подошел к окну. Шпиндели легко подались и, распахнув окно, вываливаюсь наружу.

– Мама, он открыл окно, - раздался голос Глаши.

– Да слышу, дура.

Удираю от домика, как от чумы.

Прошло две недели. Глаша преследует меня и все офицеры городка заняли странную позицию. Они вдруг признали мое право над ней. Пришлось купить у местной самогонщицы, жене железнодорожника, бутыль с ее отравой и отправиться к лейтенанту-хранителю, который все знал.

– А, явился таки. Давай, капитан, не стесняйся моей грязи, заходи.

Я поставил бутыль на стол.

– Догадываюсь, пришел по делу, а дела то и нет. Есть шлюха, которой надо срочно жениться, так как новорожденному ребенку нужен отец. Приехал новый не женатый офицер, вот и подобрали отца. Сразу честь гарнизона соблюли, и стерву для дальнейшего развлечения под боком оставили.

– То есть как для развлечения?

– А так. С другими, кому надо спать будет. Вы что с неба свалились, капитан.

– При живом муже что-ли?

– Кто тебе сказал, что он может быть живым. Как поведет себя так и будет.

– Но ведь это же самодурство, самосуд что-ли.

– Здесь, на сотни километров, весь суд вершит командир части. Он тебе батюшка, он тебе и бог.

Хранитель покапался в шкафу достал кусок хлеба, две луковицы и две кружки. Разлил самогон и сразу опрокинул содержимое кружки в прогнивший рот.

– Хочешь отгадаю, у Соньки брал, эта стерва вплоть до птичьего помета в это пойло мешает. Лейтенант боковыми зубами стал грызть луковицу, безобразно растянув рот на правую сторону.

– Если я не соглашусь.

– Я тебе уже говорил, что будет. Но чует мое сердце, если ты какой-нибудь финт не выкинешь, быть тебе в могильнике и светиться там тысячелетиями своими костями. Таких как ты обычно прибивают.

– Что ж мне делать?

– Сначала выпей.

С отвращением выпил полную кружку отравы. Во рту остался привкус свинца и табака.

– Не женись, это сломанная для тебя жизнь, а там будь все время внимательным и осторожным.

Лейтенант выпил вторую кружку, а я почуствовал, что начал дуреть.

– Ты мне поможешь?
– тяну связывающимся языком.

– Этому засранцу, майору, мы еще сумеем оттяпать одно место.

Мы так окосели, что я не помню что было потом. Но оказлось, что я ворвался в дом к Глафире, там набезобразил и набил рожу Ольге Матвеевне.

– Саша, - сказала Глафира, поймав меня в корридоре у моей комнатушки, можно зайти к тебе.

– Только без фокусов.

Она вошла и стала у косяка двери.

– Саша, я беременна.

– Я тебя поздравляю, а кто отец?

– Ты.

– Я. Да мы только первый раз вместе спали две недели назад. Еще тогда твоя мамаша накрыла нас с тобой и мне пришлось постыдно удирать, чтобы необъясняться с ней.

– Так ты меня не любишь?

– С таким враньем, нет.

– Тебе придется на мне жениться. Мама все энергию проявит, но добьется своего. Моему ребенку нужен отец.

– Иди ты...

Она не ушла. Ушел я, оставив ее в своей комнате.

Так появилось первое, потом и второе заявление гражданки Самсоновой в политотдел и началось...

– Саша, - обратилась ко мне Глафира, когда я вышел из политотдела, прости меня. Ну понравился ты больше всех. Влюбилась я в тебя. Были у меня связи с мужчинами, но тебя не было тогда, а появился ты и все изменилось.

– Нет, Глафира Николаевна. Измениться уже ничего не может.

– Посмотрим. Ты сам напрашиваешься на крайние меры.

Меня вызвал к себе майор Голубович.

– Что вы там натворили, капитан? Уважаемые люди нашего поселка жалуются на вас. Вы здесь совсем недано появились, а за вами уже хвост неприятностей.

– Я ничего не натворил.

– Это называется не натворили. Избили Ольгу Матвеевну, прекрасную женщину, ни разу в поселке про нее не услышишь плохого слова. А девочку, Глашеньку, утащили в постель и изнасиловали.

– Это все ложь.

– Вот как. Нет, капитан, это не лож. Вы обязаны исправить свои гнусные поступки и путь у вас один, женитесь на Глафире Николаевне и мы все забудем. Закроем, так сказать, глаза.

– Не собираюсь жениться.

– Это ваше последнее слово?

– Да.