Чтение онлайн

— Открывай, сука, я сказал! — с этими словами он резко надавил пистолетом на голову парализованного страхом заложника, и тот ударился лбом о крышу моей «ауди». — Мне нужна сумка и ключи от зажигания!

Наконец ему удалось открыть дверцу. Сердце мор сжалось от тягостного предчувствия — сейчас он достанет из машины мою сумку, которая лежит между сиденьями, и тогда пиши пропало. Пистолет, документы, аппаратура и отмычки — все то, без чего моя профессиональная деятельность не имеет смысла, грозило перейти в собственность этого человека. Вопрос, сумеем ли мы взять Бахвалова, пока еще относился к категории спорных. По крайней мере сейчас, в данной ситуации, это вряд ли представлялось возможным.

Я с досадой смотрела на то, как парень достал из салона мою сумку и протянул ее Бахвалову. Будь сейчас я на его месте — сумела бы воспользоваться ситуацией и взять ее в свои руки. Ведь там, в сумке, лежал мой «Макаров», из которого можно было выстрелить, пускай вслепую, но выстрелить, и на мгновение лишить Бахвалова возможности действовать. На мгновение — это в том случае, если бы выстрел не достиг цели, а если бы достиг… Да что об этом думать, в конце концов!

Теперь моя сумка со всем ее содержимым находилась в руках у Бахвалова. Отойдя от машины еще на пару шагов, он убедился, что ситуация продолжает оставаться под его контролем — мы с Вадимом застыли на месте, словно два изваяния. А парень продолжал оставаться в его полном владении.

Зайдя с правой стороны, он усадил его на место водителя, при этом ни на секунду не убрав пистолета от его виска. Дверца захлопнулась, и мы услышали шум мотора.

— Не двигайся, Вадим, — негромко сказала я, заметив, что Вадим собрался было шагнуть по направлению к машине. — Он же выстрелит в него.

Секунду спустя машина, взвизгнув тормозами, тронулась с места и скрылась за поворотом. А мы, как по команде, кинулись на проезжую часть для того, чтобы остановить первую попавшуюся попутку и успеть догнать Бахвалова. Ведь моя «ауди» и создавшейся ситуации была бесполезной. Потому что, не имея ключа от зажигания, заводить ее было делом бесполезным и в любом случае требующим немалого количества времени, которого у нас не было.

Первой попавшейся попуткой оказалась белая «десятка». Туманов-младший кинулся ей чуть ли не под колеса. Водитель резко затормозил и, приоткрыв дверцу, обложил Вадима трехэтажным матом. А тот, не обращая абсолютно никакого внимания на грубость, быстро обогнул машину и уселся на переднее сиденье рядом с возмущенным и окончательно ничего не понимающим водителем. Сунув ему под нос свое удостоверение в красной обложке, тоном, не допускающим возражений, скомандовал:

— Быстрей, вон за той «восьмеркой».

«Восьмерка» была уже почти не различима и находилась от нас на расстоянии около двухсот метров. Я села сзади и нетерпеливо застучала пальцами по стеклу:

— Поехали!

На наше счастье, парень не стал выяснять, что за удостоверение ему предъявили в качестве документа, оправдывающего весь этот беспредел с нашей стороны. Но красный цвет «корочек», по-видимому, оказал на него свое магическое действие, и он, чертыхнувшись напоследок, тронулся с места.

— Быстрее, я прошу тебя! — взмолилась я, заметив, что расстояние между нами и объектом нашего преследования неумолимо увеличивается.

— Куда быстрее, и так уже почти девяносто! — попытался оправдаться водитель «десятки». — Это же вам не трасса!

Стрелка постепенно стала подниматься — девяносто, девяносто два, девяносто восемь… Нестись по городу с такой скоростью и в самом деле было достаточно опасно. Но в то же время результат не замедлил сказаться — проехав еще километра четыре, нам удалось заметно сократить расстояние между нашей машиной и преследуемой «восьмеркой».

Периодически я улавливала возмущенные сигналы водителей машин, которые чудом умудрялись избежать столкновения. Одну машину мы все же задели — это была старая «БМВ». Мужчина, сидевший за рулем, не успел вовремя сориентироваться в ситуации — и в следующее мгновение громкий металлический лязг возвестил о том, что мы, видимо, задели бампером и сильно повредили и без того уже находившуюся в жалком состоянии старушку-иномарку. Однако все это промелькнуло в моем сознании лишь секундным эпизодом — остановившаяся «БМВ» осталась далеко позади, а водитель «десятки» снова выругался.

— Не переживай, я тебе за ремонт машины заплачу, — попыталась я его утешить. — Ты только не отставай!

Расстояние продолжало сокращаться. Теперь я уже четко различала силуэты сидевших в машине. «Восьмерка» ехала хоть и быстро, но неуверенно, петляя из стороны в сторону. И это, в общем-то, было легко объяснимо тем состоянием, в котором пребывал человек за рулем.

— Сейчас догоним, — уверенно произнес Вадим, а я лишь молча кивнула, продолжая сосредоточенно всматриваться. И тут из-за дальнего поворота появился «КамАЗ» с прицепом. Он выполз медленно, как будто нехотя, словно вялая, ленивая гусеница.

Мысль о том, что сейчас произойдет что-то непоправимое, даже не успела оформиться в моем сознании, как это непоправимое случилось — водитель «восьмерки», оказавшийся лоб в лоб с «КамАЗом», не справился с управлением и с размаху влетел ему прямо в кабину.

— Черт возьми! — выругался Вадим. Мы находились от столкнувшихся машин на расстоянии немногим меньше ста метров, но звук от столкновения был таким громким, что я инстинктивно зажмурила глаза. Через минуту мы уже выходили из салона «десятки», чтобы своими глазами удостовериться в том, что Ивана Бахвалова больше нет в живых.

Машина разбилась всмятку — от капота не осталось ничего, лобовое стекло превратилось в груду мелких осколков.

Сначала я увидела человека, сидевшего за рулем — одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять, что он мертв. Его тело было полностью сдавлено частями машины, а череп грубо деформировался. Светлая масса начинала просачиваться сквозь открытый перелом — мозговое вещество выдавливалось наружу.

Бахвалов тоже, по-видимому, был мертв, однако повреждения на его теле не были так ужасны. Грудная клетка сдавлена, но не сильно, хотя то, что внутренние органы пострадали, не подлежало сомнению. Голова же осталась в целости и сохранности, и на побелевшем лице не было заметно ни пятнышка крови. Только одна ссадина в области правого виска, чуть выше того места, где находилась родинка, примеченная мною во время первой встречи с этим человеком.

Родинка… Что-то заставило меня приглядеться к ней повнимательнее. То ли цвет был необычным, то ли форма неправильной, то ли…

— Вадим! — тихо позвала я. — Посмотри сюда.

— Родинка, — ответил он, — только какая-то странная…

Минуту мы молчали, словно потеряв дар речи, сраженные одной и той же мыслью, и, видимо, не решаясь произнести эту мысль вслух. Наконец я нарушила молчание:

— А ведь это не родинка. Это всего лишь искусно нанесенная цветная татуировка.

— Татуировка? — неуверенно переспросил Вадим. — Но если это — не родинка, значит, это…

Отойдя на пару шагов, я достала свой мобильник и, отыскав в записной книжке телефон Веры, набрала номер. Не думала, что мне когда-то придется ей звонить — но тот единственный вопрос, который возник у меня в сознании, задать ей сейчас было просто необходимо.

— Вера, — начала я, не поздоровавшись, — скажи, почему ты решила, что в тот день, когда ты видела Бахвалова последний раз, он ушел от тебя со своим братом? Кто тебе сказал, что это был его брат?

— Почему я так решила? Никто мне этого не говорил, но они же похожи как две капли воды, перепутать можно, только одежда разная… Надя, вы его нашли?