Чтение онлайн

Снял ли он в какой-то момент свою шляпу? Может быть, повесил её на один из крючков около двери? Никто не мог вспомнить.

– Вот только я никогда не видел его без шляпы, – сказал Дейл Джерард, бармен. – Шляпа была его частью. Если он и снимал её, то положил рядом с собой на стойку. Он выпил второй стакан и пошёл восвояси.

– Его шляпа лежала на стойке, когда он выходил? – Спросил Мицель.

– Нет, сэр.

– Висела ли она на крючке, когда вы запирали бар на ночь?

– Нет, сэр.

Около трёх часов того дня Ребекка Клайн вышла из дома и направилась в аптеку на Главной Улице. Её мать разрешила ей купить немного леденцов на подаренный серебряный доллар, но сказала не есть их, потому что для одного дня сладостей достаточно. Когда она не вернулась домой к пяти часам вечера, мистер Клайн и ещё несколько мужчин отправились на поиски. Они нашли её в Аллее Баркера, между стоянкой дилижансов и «Знатным Отдыхом». Она была задушена. Её серебряный доллар исчез. И когда убитый горем отец взял её на руки, мужчины увидели широкополую кожаную шляпу Трусдейла. Она лежала под юбкой праздничного платья девочки.

Во время судебного перерыва на ланч из-за стоянки дилижансов, менее чем в девяноста шагах от места преступления, стали раздаваться удары молотка. Это строили виселицу. Строительством руководил лучший плотник в городе со вполне подходящей ему фамилией. Его звали мистер Джон Хаус. Ожидался большой снег, и дорога до Форт Пьерра станет непроходимой, возможно, на неделю, а возможно, и на всю зиму. Никто не собирался держать Трусдейла в местной каталажке до весны. Это было неэкономно.

– Построить виселицу проще простого, – говорил Хаус всем собравшимся поглазеть. – Это под силу даже ребёнку.

Он объяснил принцип действия рычажного механизма под люком и рассказал, что всё будет должным образом смазано колёсной мазью, чтобы в последнюю минуту не возникло никаких проволочек.

– Когда надо провернуть подобное дело, важно, чтоб всё прошло гладко с первого раза.

После обеда Джордж Эндрюс вызвал Трусдейла для дачи показаний. Собравшиеся начали презрительно свистеть, но Судья Мицель призвал их к порядку, пригрозив очистить зал суда, если присутствующие не будут вести себя подобающе.

– Вы были в «Везунчике Чаке» в тот день? – спросил Эндрюс, когда порядок был восстановлен.

– Думаю, да, – ответил Трусдейл. – Иначе бы я здесь не стоял.

При этих словах раздался смех, и Судья Мицель снова призвал всех к порядку, хотя сам при этом улыбался.

– Вы заказали два стакана выпивки?

– Да, сэр, так и было. У меня было денег всего на два.

– Но ты сразу нашёл, где разжиться ещё долларом, а, животное? – выкрикнул Эйбел Хайнс.

Мицель указал молоточком вначале на Хайнса, а затем на шерифа Баркли, сидевшего в первом ряду.

– Шериф, выведите, пожалуйста, этого человека из зала суда и оштрафуйте его за нарушение порядка.

Баркли вывел Хайнса, но штрафовать за нарушение порядка не стал. Вместо этого он спросил, какая муха того укусила.

– Прости, Отис, – сказал Хайнс. – Просто увидел, как он сидит там как ни в чём не бывало.

– Сходи посмотри, не нужна ли помощь Джону Хаусу, – сказал Баркли. – И не возвращайся, пока тут всё не утихнет.

– У него достаточно помощников, да и снег повалил.

– Ничего, тебя не сдует. Иди.

Тем временем Трусдейл продолжал давать показания. Нет, он ушёл из «Везунчика Чака» без шляпы, но не понял этого до тех пор, пока не дошёл до своего дома. А к тому времени, сказал он, он уже был слишком уставшим, чтобы идти обратно в город. Кроме того, уже стемнело.

Мицель прервал его:

– Вы просите суд поверить в то, что вы прошли четыре мили, не заметив, что у вас на голове нет вашей чёртовой шляпы?

– Думаю, дело в том, что я ношу её всё время. Вот и решил, что она на месте, – сказал Трусдейл. Это вызвало очередной взрыв смеха.

Баркли вернулся и сел рядом с Дейвом Фишером:

– Над чем они смеются?

– Этому болвану даже не нужен палач, – сказал Фишер. – Он сам затягивает себе петлю на шее. Нехорошо над этим смеяться, но ничего не могу поделать с собой.

– Вы напали на Ребекку Клайн в аллее? – спросил Джордж Эндрюс громко. Оказавшись в центре внимания, он обнаружил в себе дотоле прятавшуюся склонность к драматизму. – Вы напали на неё и похитили доллар, подаренный ей на день рождения?

– Нет, сэр, – сказал Трусдейл.

– Вы убили её?

– Нет, сэр. Я даже не знал её.

Мистер Клайн вскочил со своего места и выкрикнул:

– Это ты сделал, лживый сукин сын

– Я не лгу, – сказал Трусдейл, и в этот момент шериф Баркли поверил ему.

– Больше вопросов нет, – сказал Эндрюс и вернулся на своё место.

Трусдейл начал подниматься с места, но Мицель приказал ему оставаться на месте и задал ещё несколько вопросов.

– Вы продолжаете утверждать, мистер Трусдейл, что кто-то похитил вашу шляпу, пока вы выпивали в баре «Везунчик Чак», надел её, отправился в аллею, убил Ребекку Клайн и оставил на месте преступления вашу шляпу, чтобы выставить вас причастным к этому делу?

Трусдейл молчал.

– Отвечайте на вопрос, мистер Трусдейл.

– Сэр, я не знаю, что означает «выставить причастным».

– Вы полагаете, что мы поверим, что кто-то подставил вас?

Трусдейл задумался, сжав руки вместе. Наконец он сказал:

– Возможно, кто-то взял её по ошибке, а потом выбросил.

Мицель обвёл взглядом внимательно слушающую толпу:

– Никто не брал по ошибке шляпу мистера Трусдейла?

В зале стояло молчание, которое нарушал только снег бившийся в окна. Первая большая зимняя вьюга пришла. Такую зиму старожилы называли Волчьей Зимой, потому что стаи волков спускались с Чёрных Холмов и рылись в мусоре в поисках пищи.