Чтение онлайн

— Вот как я это помню. Я засунул руки в карманы, чтобы не поддаться постоянному желанию прикоснуться к ней, когда сделать это было невозможно. — Несомненно ты помнишь это иначе.

Марли переступила с ноги на ногу и уставилась на меня. Иногда она вела себя точно так же, как человек. В других случаях она проносилась сквозь стены и предметы, как призрак, которым она и была на самом деле. Сначала меня это смущало, но потом я привык. К тому, что она находится в моем пространстве и доставляет мне неудобства на каждом шагу.

— Это был первый вечер, когда я действительно захотела пойти куда-нибудь, ведь это была годовщина смерти Кэт. Мне казалось, что я должна была хоть как-то отметить ее годовщину смерти, но я не смогла этого сделать, не так ли? Потому что там был ты.

Я медленно кивнул.

— Ты вышел из своего дома. Ты ждал меня. Я видела, как ты поднимался к моей квартире, и я не могла больше оставаться в стороне.

Марли потерла руками бока. Ее глаза приобрели такой отрешенный вид, словно она вспоминала тот момент, когда, открыв входную дверь, вошла в дом.

— Ты закрыл мне рот рукой.

— И заставил тебя вернуться в дом. Я не хотел, чтобы ты кричала. Ты так красиво подчинилась, когда я приказал тебя замолчать.

Ее карие глаза на мгновение задержались на моем лице.

— Думаю, тебе бы понравилось, если бы я кричала.

Моя улыбка стала шире.

— Да.

На ее лбу появилась небольшая складка. Марли не привыкла, чтобы я был таким откровенным. Я устал скрывать это от нее. Устал от этой гребаной игры. Кружить вокруг правды. Не так-то просто ежедневно сталкиваться с доказательствами самого поганого поступка, который ты совершил. История повторялась. Моя мать убила человека, которого любила больше всего на свете, потому что больше не могла его удержать. Видимо, яблоко от яблони не далеко падает.

Моя одержимость Марли вышла из-под контроля. Даже я мог это признать. Я не был слеп к собственным недостаткам. И она тоже не будет слепой еще долго.

— Я думала, ты хочешь чего-то другого, когда сказал мне отпереть входную дверь и втолкнул меня внутрь.

— Ты ошиблась.

Мне было неинтересно навязывать ей себя. Не то чтобы Марли меня не привлекала, но, если бы в тот вечер у меня на уме был секс, я бы хотел, чтобы она была добровольной участницей.

— Ну да, но не стоит винить меня за поспешные выводы.

— Ты была смелой, когда спросила, чего я хочу.

Я затащил ее в гостиную, заставив остаться на месте, пока закрывал шторы. Никто не должен был увидеть, то, что я хотел сделать с ней.

— Я хотел наказать тебя, Марли.

Слова, сказанные мною этой ночью, с легкостью сорвались с губ. Как будто мы снова оказались в ее квартире, но на этот раз Марли была спокойна. Я не был спокоен той ночью. Я был готов покончить со всем. Покончить с одержимостью. Покончить с этой чертовой тягой к женщине, стоящей передо мной. Но судьба распорядилась иначе. И я был наказан.

— Я поняла, что ты был серьезен, когда произнес мое имя.

Я подошел ближе. Марли не отступила. Она стояла на месте, как и в тот вечер. Великолепно. Так я думал тогда. А сейчас? Слова не помогали. Потому что на этот раз я знал гораздо больше о женщине, стоящей передо мной.

— Ты боялась. Мне понравился твой страх.

— Ты ожидал, что я не испугаюсь?

— Нет. Ты не пытались этого показать, но и спрятаться от меня ты не могла.

Я сократил расстояние, между нами, наклонив подбородок, чтобы встретиться с ее прекрасными карими глазами.

— И ты не остановила меня, когда я положил руку на твое горло. Я чувствовал, как ты дрожишь, как ты дрожишь на месте, но ты все равно встретилась со мой взглядом. Ты смотрела на меня. И я подумал о том, что все эти месяцы я наблюдал за тобой, гадая, оглянешься ли ты когда-нибудь. Но ты так и не оглянулась.

Глаза Марли расширились. Ее руки вцепились в ткань платья.

— Я хотел, чтобы ты увидела меня таким, какой я видел тебя. И ты, блядь, наконец-то увидела, когда подняла на меня глаза, как сейчас, но это случилось слишком поздно. Слишком поздно.

Ее губы разошлись, но из них не вырвалось ни звука.

— О чем ты думала? Скажи мне, что было в твоей голове, прежде чем я сделал это?

— Я спросила тебя, почему. Ты сказал, что это неважно, что все должно быть именно так. Что ты не сможешь жить в мире, где есть я. Один из нас должен был уйти. И ты решил, что это буду я.

— Да.

Марли подняла одну руку. Она попыталась обхватить мое лицо. Холод проникал в меня от ее присутствия, но мне было все равно. Мы говорили о том, что я убил ее, а она прикасалась ко мне с печальным, мать его, выражением лица. Это было так не похоже на ее выражение лица тогда. Тогда она была напугана, в ужасе от меня, а сейчас она просто смирилась. Как будто она ничего не могла сделать, кроме как сдаться. Но почему она сдалась, я понятия не имел.

— Я подумала, что, может быть, будет не так уж плохо, если ты покончишь с этим, потому что тогда мне не будет грустно. Я не знала ни тебя, ни того, почему ты это делаешь, но в тот момент я не могла придумать ни одной причины, почему я должна сопротивляться.

Она отвела глаза от моего лица. Она смотрела на небо над нами.

— Но я боролась. Я сказала тебе нет. Я умоляла сохранить мне жизнь, потому что именно так ты и должен был поступить.

Одинокая слеза скатилась по ее лицу. Марли сказала мне, что не может больше плакать. Точно так же, как ей не суждено было прикоснуться к моему блокноту. С ней что-то происходило, но что именно, я не имел ни малейшего понятия. Никто не говорит мне, чего ожидать, когда женщина, которую ты убил, возвращается в виде призрака, чтобы преследовать тебя. Особенно если она не догадывается, что именно поэтому ты — единственный, кто может ее видеть.

— Я хотела сдаться, Киаран. Когда ты обхватил мое горло другой рукой и сжал, я толкнула тебя, попыталась убрать твои руки, но потом перестала бороться.

Она снова опустила руку на бок.

— Думаю, я позволила тебе убить меня.

— Я знаю.

Я почувствовал, когда она перестала бороться, но я продолжал. Было слишком поздно уходить. Нельзя было оставлять ее в живых. Мне нужно было, чтобы она умерла, чтобы я был в здравом уме. Я был слишком зол на нее. Надоело, что эта женщина заполняет все мои мысли. Захватывает всю мою жизнь. А она даже не подозревала. Даже не догадывалась о том, как она на меня влияет.

Марли пробудила во мне что-то извращенное. Темная сторона скрывалась за запертой дверью, пока она не открыла ее, даже не попытавшись. Все, что она делала, — это существовала. Я не винил ее за это, но я не мог жить так, чтобы она каждый день морочила мне голову. Когда все мысли были о девушке с грустными глазами. Как я хотел нарисовать каждое ее выражение, но она всегда была такой чертовски грустной. Она почти не жила, просто существовала и шла по жизни. Я ненавидел это в ней. Ненавидел за то, что она притягивала меня. Заставляла меня переживать. Я не мог позволить себе заботиться о человеке, который ничего обо мне не знал.